С лукавыми морщинками вокруг глаз и проседью в гриве смоляных волос. Зрачки, при взгляде на меня, на миг сделались ромбовидными, но я успела это заметить. Эх, точно кукурузник!
- Проходи, дитя! – произнес он приятным баритоном. – Располагайся на кушетке.
Да, из песни слов не выкинешь. Проходи, ложись, рассказывай. Как в старом анекдоте. И голос у пожилого дракона обволакивающий, чарующий. Почему пожилого? На вид магу не дашь более пятидесяти земных лет, но создавалось ощущение, что живет он очень давно. То ли мудрость в глазах бесконечная поспособствовала, то ли улыбка отеческая, как на ликах святых в церкви.
- Магистр Даэдо, я могу рассчитывать только на вас, - обратился к дракону опекун.
- Не волнуйся об этом прелестном создании, мальчик мой. Очень девочка мою внучку Тушани напоминает. Помнишь еще, как она по молодости по тебе вздыхала, пока пару свою не встретила? – маг тихо по-доброму рассмеялся, а Салмелдир почему-то закашлялся.
- Не возражаете, если я поприсутствую? – сдавленно спросил он.
Вопрос, видимо, был какой-то неправильный, потому что дракон коротко, но весьма удивленно посмотрел на эльфа, потом усмехнулся и кивнул на удобное кресло.
- Значит, курс истории, навык письма и чтения на трех основных языках высших рас, я ничего не путаю?
- Все верно, магистр, - согласился ушастый и сел.
- Ну, что же ты, деточка? Туфельки можешь не снимать. Главное, чтобы тебе было удобно, - обратился маг ко мне, и я вытянулась на кушетке.
Чего ждала, не знаю. Наверное, чего-то из театральных сеансов гипноза. Слушайте мой голос, считаю до пяти, посмотрите сюда, подумайте о море… Но ничего подобного не произошло.
Магистр Даэдо возложил длань на лоб, медленно и величественно. Приятное тепло тут же окутало меня всю, и я потеряла чувство реальности.
Мне снился странный сон. Огонь, кругом огонь, где-то плачет ребенок. И уже знакомый голос произносит мое имя. Вернее, имя той, кем я была когда-то.
- Бронис, доченька, помнишь, что я говорил тебе? – произносит мужчина. Он рядом, я его чувствую, но никак не могу рассмотреть, мешает плотная дымка.
- Я – ключ, - отвечает ему звонкий детский голосок.
- Забудь, - и его теплая ладонь опускается на мой лоб.
Пелена на миг рассеивается, и я вижу его лицо. Красивое и такое… родное, с полными губами, ровным носом и ямочкой на подбородке. И глаза цвета только что заваренного чая с вытянутым, ромбовидным зрачком. Отец! Я точно знала, что передо мной лицо отца. Просто знала это всегда, но почему-то надолго забыла.
- Живи, Бронис! Живи!.."
"Вспышка боли скрутила так, что свет померк, и лицо пропало.
- Оте-е-е-е-ец! – закричала, выплескивая в пространство всю горечь одиночества, всю боль утраты, не обращая внимания на физические страдания.
Его больше нет, я это точно знала. Бесполезно искать.