Лизу и Грея оргазм накрывает одновременно, мужчина стонет, теплые струи спермы, горячее пульсирующее лоно девушки. Она сжимает его мышцами до боли, перед глазами яркие вспышки. Арон смотрит на них лишь несколько секунд, а потом, зафиксировав голову девушки, заставляет ее вновь взять его член в рот.
Несколько глубоких толчков, головка разрывает гортань, Арон начинает кончать, первые струи спермы попадают в горло и на язык. Вынув член, продолжает извергаться на губы и лицо Лизы. Смотря на то, как затуманен ее взгляд от удовольствия, на то, как она прекрасна.
– Ты понимаешь, брат, что происходит? Она избранная, ты понимаешь?
Арон все понимал, но у него осталось не так много времени. Завтра, именно завтра, это сказала Хильда, ночь не белой, а красной луны.
Они должны быть с ней вместе, все трое.
Трое Великих Гуров запретных земель за сумеречной долиной, до острых пиков Запределья, и одна девушка из другого мира.
– Лиза! Романова! Я ведь знаю, ты слышишь меня. Ты давай уже возвращайся к нам, скучно без твоих корявых шуток и нытья. С кем я булочки буду трескать?Кусок в горло не лезет.
Лиза нахмурилась, голос был знакомым, он проникал в сознание, она хотела повернуться в ту сторону, откуда он шел, но не получалось.
– Библиотечные «динозавры» просили передать, что у них все хорошо, и они тоже скучают. Симона Яковлевна купила новый парик, ты бы видела, я чуть не описалась от смеха, а Маргарита Павловна отрыла в комиссионке блузку с рюшами. Короче, туго без тебя у них со вкусом.
Девушка замолчала, Лиза задержала дыхание, хотелось слушать и слушать ее, где-то в памяти крутилось имя, но Лиза никак не могла его вспомнить.
– Кстати, занятный роман, я, конечно, не люблю фэнтези, но тут секс, что надо и мужики горячие, сразу трое. Героиня на тебя похожа, рыжая тоже, но дерзкая, тебе надо брать с нее пример.
Роман? Героиня? О чем она говорит? Кто она такая?
Лиза резко проснулась, открыла глаза. Каменный потолок, яркий солнечный свет. Под ладонью гладкая ткань, медленно подняла руку, рассматривая пальцы и татуировку лилии с окрашенными лепестками на запястье. Слова той девушки не давали покоя, а еще больше то, что она не может вспомнить ничего связанного с ней.
Села, прикрывая грудь тканью, обвела взглядом помещение. Просторно, светло, на полу шкуры и квадраты цветных тканых ковров, в углу блестящее корыто, столик с кувшином и бокалами. Стены неровные, кое-где с них свисают яркие ткани и торчат факелы без огня.
