Джордан позвонил у двери, как раз когда она заправляла салат, и, впустив его, она с облегчением отметила, что он тоже переоделся, сменив темный костюм на менее строгую экипировку. Черная сорочка еще больше подчеркивала яркость его серебристо‑серых глаз, и секунду‑другую они стояли, молча глядя друг на друга.
– Обоюдный сюрприз! – подытожил он, направляясь с бутылкой вина прямо на маленькую кухню. – Вы позволите мне накрыть на стол?
– Пожалуйста, если хотите. – Кэсси кивнула на выдвижной ящик с приборами, постелила на стол голубую клетчатую скатерть и опять занялась салатом.
– Э‑э… да, рюмки наверху, в шкафу. Их там немного, гости у меня бывают редко и…
– По одной на каждого вполне хватит, – спокойно сказал Рис. – Успокойтесь же, Кассандра. Право слово, я ведь не кусаюсь.
– Не смогу, если вы будете называть меня Кассандрой, – сказала Кэсси, склонясь над салатом, чтобы скрыть проступившую на лице краску. Ну что бы ему быть чуть меньше ростом; а то ведь всю кухню собой заполонил.
Эта квартира не рассчитана на таких высоких людей, как он и она. Из‑за него все здесь казалось прямо‑таки игрушечным.
– Кассандра, – задумчиво протянул он, открывая вино. – Предсказательница. Каковы будут предсказания насчет бифштексов?
– Сгорят, если мы сию же минуту не примемся за ужин! – с ходу ответила Кэсси, выкладывая на блюдо готовые бифштексы и ставя на стол салат. – На вид очень аппетитно, – подвигая ей стул, с некоторым удивлением сказал Джордан.
– Бифштекс приготовит кто угодно, – сдержанно заметила Кэсси, не принимая предложенный им дружеский тон.
– Раз вы верите в это, значит, можете поверить во что угодно, – усмехнулся Джордан, и Кэсси решила, что как‑нибудь сумеет довести до конца совместную трапезу, а затем они серьезно поговорят о его отце. Нынешний вечер – первый и последний, ей вовсе не по душе устанавливать близкие отношения с этим весьма могущественным человеком. Он не в ее вкусе. Ей нравились более мягкие, более чуткие мужчины. Как правило, ярко выраженное мужское начало вызывало у нее опасливые ощущения.
А он был именно такой, и ничего тут не поделаешь. Кэсси изо всех сил старалась быть к нему справедливой, но в глубине души все время чувствовала раздражение. Сидя напротив своего гостя, Кэсси украдкой, из‑под ресниц наблюдала за ним. Точно так же она наблюдала за ним каждое утро, на совещании, и знала почему. Ее отталкивала напористая мужественность Риса, и она постоянно была начеку.
