— Смысл состоял в том, чтобы мы совместными усилиями поставили компанию на ноги? Или ты забыла?
Ей захотелось убежать и спрятаться от этого взгляда, но она, справившись с малодушием, закинула руку на спинку стула и приняла небрежно‑изящную позу.
— Это была твоя идея, а не моя, — бесстрашно сказала она. — Да и вообще не понимаю, откуда она могла взяться, если в наших отношениях нет элементарного согласия. Словом, либо я занимаюсь этим сама, либо не занимаюсь вовсе. А что касается совместных усилий… — она вновь прогнала трусливое желание уйти из комнаты, нарочито уткнулась в остывающую тарелку и даже сумела донести до рта кусочек лука, — я буду настаивать, чтобы мы теперь спали раздельно. Я не хочу никакой физической близости, пока…
— Неужели? — ловко перебил он, не давая ей договорить. — Ты ведь так это любишь, заводишься от одного моего прикосновения…
Теперь она смешалась, щеки ее пылали. Именно поэтому она и отвергла всякие сомнения, окончательно решив, что должна спать одна! Довольно унижений!
— Может, ты по‑прежнему встречаешься с Фентоном и он удовлетворяет все твои безумные потребности? — вкрадчиво добавил Джуд, и его глаза превратились в злобные щелки.
Сдерживая слезы, она вскочила, едва не опрокинув стул. Сколько можно терпеть? Это невыносимо!
Напускное самообладание покинуло ее, лицо исказилось, и она с усилием выдавила:
— Я хочу развода.
Не было смысла обманывать себя надеждой, что все еще образуется. Как только стало ясно, что он не собирается ее слушать, ей пришлось признать, что между ними все кончено. К чему обрекать себя на эти муки, муки любви к человеку, который хотел только одного: наказать ее за преступление, которого она не совершала?
— Я ждал этого. — Он источал бешенство, почти зримое, и огненные пятна гнева на ее щеках, слезы ярости, застывшие в ее больших серых глазах, отражались в его прищуренном взгляде. — Мне было интересно, когда ты произнесешь эту фразу.
При этих ледяных словах ее гнев исчез, и она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Выходит, он специально ждал, когда она предложит развод, чтобы избавиться от постылого брака? И как она могла, вопреки здравому смыслу, надеяться, что он, обвинивший ее во всех смертных грехах, захочет, чтобы она все‑таки оставалась с ним, скажет, что она нужна ему?
Именно это желание он и высказал, но как по‑разному звучат одни и те же слова! С побелевшим, как бумага, лицом она слушала, как он проговорил подчеркнуто медленно:
— Развестись с тобой, чтобы ты вышла за Фентона и свободно распоряжалась так называемыми «Миллионами Слейдов»? Ни за что. — Свирепо отшвырнув стул, он выпрямился во весь рост, и она почувствовала себя совсем уничтоженной. По его суровому и жестокому лицу пробежала усмешка.