Пусть думает что хочет, решила она, проходя мимо него с высоко поднятой головой и пылающими щеками. В их разрыве она не видела ничего даже отдаленно напоминающего полюбовное решение супругов.
Она вырвала его из своей жизни; прочь все страдания и сожаления. Хватит! Она не доставит ему удовольствия знать, что причина ее ярости не в его относительно благоразумном предложении, но в легком аромате экзотических духов, которыми пахла его одежда!
Ему никогда не узнать, что она слепо ревновала его к обладательнице этого запаха, кто бы она ни была, к той женщине, чьи объятия он покинул, чтобы сообщить своей жене, что подыскивает ей подходящую дыру, в которой она себя похоронит! И никто ей не докажет, что задолго до того, как она заговорила о невозможности такой жизни, он не задумал уже избавиться от нее, только подыскивая наиболее подходящий способ. Неудивительно, что он не хочет разводиться сразу: намного удобнее просто удалить жену подальше, если любовница стала слишком требовательна!
Ярость гнала ее вверх по лестнице с такой скоростью, что, будь она в состоянии думать, она бы сама себе удивилась. Ее никуда не удастся загнать против ее воли! Она не собирается становиться надежно упрятанной нелюбимой женой и позволять своему похотливому красавцу муженьку крутить романы со всякой, кто посмазливей да подоступней и кто с радостью ухватится за возможность скрасить его одинокую жизнь!
— Так вот ты где? Мег сказала, что ты пошла посидеть на солнышке.
Клео с трудом подняла веки и увидела, что к ней по заботливо ухоженной лужайке направляется Фиона. Садик позади дома был гордостью Торнвуда, за каждым деревцем и цветком следили, как за любимым ребенком. В самом центре огромного, могущественного города это был неожиданно мирный и уютный уголок.
— Не вставай, — мягко приказала Фиона, когда Клео сняла длинные ноги с шезлонга, и опустилась на пригретую солнцем траву. — На тебя так приятно смотреть! И поздравляю — я узнала твою потрясающую новость! Слушай, а как ты себя чувствуешь? — Синие, миндалевидные, совсем как у Джуда, глаза сузились при взгляде на изможденные черты Клео. — Это малыш не дает тебе покоя?
— А? Да. — Замешательство морщинкой пробежало по лбу Клео и бесследно скрылось. Это, конечно, Джуд рассказал сестре о ребенке. Клео с горечью подумала: интересно, а о своих подозрениях, что ребенок — Фентона, он тоже ей рассказал? Проклиная румянец, заливший ей щеки при этой дикой мысли, она снова легла и приняла успокоенный вид. — Да, немного.
Это была неправда. Ребенок Джуда ничуть ее не беспокоил; даже если бы это было так, она не стала бы жаловаться. В ее жизни, кроме ребенка, ничего не было, и она уже его любила безумной материнской любовью.