Автор
В комнате кипит работа. Гай Мередит готовится к совещанию с главным редактором, в то время как его помощница Кэсси, словно загнанная лошадь, собирает последние материалы. Однако даже в этом стрессе и напряжении чувствуется что-то отдаленно знакомое — как будто все это уже случалось много раз. Каждый штрих на фотографии и каждая заметка имеют свой вес, но вместе они создают нечто большее — три любовных романа, которые еще никогда не были так близко к завершению.
Слезы счастья наполнили ей глаза и словно что‑то тяжелое упало с ее сердца, когда безжизненное лицо Джуда, выразив на миг недоверие, озарилось нескрываемой радостью.
— Ты говоришь правду?
Казалось, его ноги приросли к земле, он не мог сдвинуться с места — она сама подошла к нему, обняла, прижала к себе. По ее щекам струились слезы, слезы мешались со смехом, и невозможно было говорить. Но его руки накрыли ее, и их ласка сказала больше всяких слов. А потом, когда он шептал у ее губ сбивчивые слова любви, она, повинуясь внутреннему голосу всех влюбленных, рассказала ему, когда она осознала в себе любовь к нему и как с тех пор эта любовь жила в ней. Солнце поднялось высоко над их головами, и ленивый полуденный зной окутал их, а они все стояли, прижавшись друг к другу, словно расстаться хоть на миг было невыносимо для обоих.
В тот вечер у Торнвудов был выходной. Клео вспомнила об этом, когда они с Джудом рука об руку вернулись в пустой дом. Было уже поздно. Он повернул ее к себе и поймал в объятия, а она проворковала:
— Знаешь что, я хочу есть. Я только приму душ и что‑нибудь приготовлю.
— Иди. — Ей показалось, что он слегка улыбнулся. — Я кое‑что принесу в спальню, чтобы разжечь твой аппетит.
Так он и сделал: пришел сам, принес шампанское и два бокала; все было прекрасно, и Клео, раскинувшись на атласных подушках, посвежевшая, томная от любви к нему, воскликнула:
— Чудесно! Я просто умираю от голода!
В его потемневшем от желания взгляде светились нежность и, как показалось Клео, обожание. Этот взгляд блуждал по янтарному шелку ее пеньюара. С нескрываемым сожалением Джуд отвернулся и, срывая футболку, сказал:
— Я вернусь из душа через две минуты. Ты даже не успеешь налить шампанское.
Сквозь шум воды до Клео доносился его голос:
— Давай все‑таки купим Дин Плейс! У меня к нему особое отношение. Ведь там я нашел тебя.
Она не отвечала: он все равно не расслышал бы. Да и зачем отвечать? Они хотели одного и того же, и теперь так будет всегда, они оба знали это.
Когда он вернулся и тысячи капелек воды переливались на его бронзовой коже, она ощутила знакомый, но всегда необоримый всплеск желания и закрыла глаза. И вдруг совсем по‑глупому застыдилась, словно новобрачная, словно ей предстояла первая близость.
— Фиона сказала, — пробормотала она, чувствуя его радом и откидываясь назад, — что у нас с тобой недостало смелости, чтобы найти наш путь от А до Б в стране чувств. Наверное, она права.
— Да, наверное.
