Какими бы неприятными людьми ни были миссис Джекобс и его отец, никаких признаков плохого обращения с ним она не заметила — а она была достаточно опытна в этих делах. Несмотря на страх и подозрительность, в мальчике не было молчаливой, угрюмой замкнутости и ужаса, который обычно исходит от подобных детей.
Он действительно был несчастен, и она не могла не подумать: что же за человек его отец? У Сары создалось впечатление, что отец считает его помехой и обузой.
— А зачем ты идешь в Лондон? — допытывалась она.
— Разыскать миссис Ричардс. Я хочу жить с ней, а не с отцом, — ответил Роберт, и глаза его опять наполнились слезами. — Я не люблю его, — повторил он.
Инстинктивно Сара протянула к нему руки, и он бросился к ней, тельце его содрогалось от рыданий, когда она обняла его, гладя и успокаивая. Бедный малыш — а он ведь еще совсем малыш, хотя и старается казаться взрослым.
Потом, когда он немного успокоится, она постарается уговорить его вернуться домой, но сейчас важнее было завоевать его доверие и утешить его, а не расспрашивать, и поэтому она позволила ему выплакаться, а сама нежно покачивала его и гладила по светлой головке.
Сара не услышала предостерегающего гомона птиц, вспугнутых в этот момент прохожим, и поняла это лишь тогда, когда ветки плакучей ивы раздвинулись. Подняв голову, она увидела очень высокого сердитого человека с бешеными глазами.
— Роберт!
По тому, как вздрогнул и прижался к ней Роберт, она поняла, что за человек был перед ней.
— Все в порядке, Робби, — прошептала она нежно, рассердившись на его отца.
— Отпустите, пожалуйста, моего сына.
Это была не просьба, а приказ, и Саре тотчас же стало ясно: он абсолютно не понимает и не чувствует, что его поведение буквально парализует сына.
— Должно быть, вы — отец Роберта? — спросила она, подавляя раздражение и поднимаясь на ноги, что было отнюдь не просто, так как Роберт все еще цеплялся за нее. И тотчас она взяла учительский тон, начисто упустив из виду, что он совершенно не гармонирует с ее по‑детски причесанными волосами и полным отсутствием грима на лице, пока не заметила, что пришелец посмотрел на нее сначала сердито, а потом презрительно.
— Да, — сказал он четко, — но я не имею ни малейшего представления, кто вы такая и что вы делаете здесь с моим сыном. Однако я хорошо знаю, как полиция относится к похищению детей.
Похищению… Ошеломленная тем, что он сказал, она так глубоко вздохнула, что слова буквально застряли у нее в горле.
