Деревня показалась через двадцать минут, но Грей не пошел в ту сторону, а свернул на узкую заросшую тропинку, которая привела их к солидным деревянным воротам в высокой кирпичной стене.
Грей открыл калитку и отступил в сторону, пропуская Сару и Роберта вперед. (Что это — привычка или боязнь, что Сара может убежать вместе с Робертом? Разве у нее есть шанс убежать от такого здорового и сильного мужчины?)
За стеной был заросший сад, куманика там росла еще гуще. За зарослями виднелись деревья, которые как бы охраняли зеленую лужайку и цветочные клумбы, а за ними возвышался дом из красного кирпича с массой окон в переплетениях рам.
Дом, как поняла Сара, был старинный, времен королевы Елизаветы, и очень большой, гораздо больше дома ее сестры. Грей, несомненно, был богат. Но счастья за деньги не купишь, и, даже восхищаясь его домом, Сара не позавидовала этому богатству. Какой прок в деньгах, когда собственный сын его боится, а жена бросила? Но когда‑то она его, должно быть, любила, у них был сын.
Она вздрогнула, поняв, какое опасное направление приняли ее мысли. Исследовать так тщательно чью‑либо личную жизнь, даже про себя, было ей совершенно несвойственно.
Роберт шел все медленнее, пока они пересекали лужайку. Он останавливался, еле передвигал ноги. Отец сердито посмотрел на них.
— Миссис Джекобс еще не ушла? — тихо спросил мальчик.
Сара затаила дыхание, молясь про себя, чтобы Грей услышал своего сына, уловил, как она, нотки страха, которые скрывались за этим вопросом.
Но он не показал этого.
— Нет, она ушла, — ответил он реже и, как бы не в силах больше сдерживаться, присел перед мальчиком и, положив руки ему на плечи, требовательно спросил: — Роберт, почему ты так поступил? Почему убежал? Ты должен был знать, как будет волноваться миссис Джекобс. Ведь ты знаешь, что тебе не разрешают покидать сад… ты же знаешь.
Роберт все еще держался за Сару. Его опять охватила дрожь, слезы потекли по щекам, и он выкрикнул взволнованно:
— Мне здесь не нравится. Я хочу домой… я хочу к Нане… хочу к миссис Ричардс. Мне здесь не нравится.
Отец тотчас снял руки с его плеч. Он отвернулся, его лицо было в тени, голос прозвучал негромко и резко, когда он сказал:
— Роберт, твоя бабушка умерла, и ты это знаешь. — Он осекся, когда Сара невольно ахнула.
