Сквозь окно в середине лестницы, на повороте, лился мягкий солнечный свет; и вновь, любуясь тяжелой резной люстрой, которая свисала с потолка, Сара удивилась, почему никому не пришло в голову положить на подоконник удобную, мягкую подушку, и подумала, каким холодным кажется дом, несмотря на всю эту чистоту.
— Так ты дома один? — спросила она Роберта, когда тот взял ее за руку и потянул к одной из дверей, выходивших в холл.
— Да, отец на работе.
— А миссис Джекобс вернется?
— Нет, — Роберт покачал головой, — по крайней мере пока я здесь.
Она сказала, что дети — это сущее наказание и есть много мест, где можно найти себе работу, не встречаясь с ними.
Слезы выступили у него на глазах, когда он повернулся и взглянул на нее.
— Отец рассердится на меня, правда? Но я не виноват, что пролил молоко. Я поскользнулся на полу…
Гнев и отвращение охватили Сару. Какой отец может оставить своего ребенка на попечение такой женщины, как миссис Джекобс, и как эта женщина может бросить шестилетнего малыша, такого беспомощного, одного!
Роберт толкнул дверь, которая, как поняла Сара, вела в кухню.
Она еще больше рассердилась, когда увидела на полу молочную лужу, в ней плавали мелкие осколки стекла. Так миссис Джекобс ушла, даже не убрав?"
"Сара начала вытирать лужу и подбирать осколки. Пока она этим занималась, Роберт, со слезами на глазах, рассказывал, как все случилось: ему было трудно дотянуться до холодильника, где стояло молоко, оно пролилось, когда он наливал его себе в кашу.
Когда Сара представила себе, как он подтащил к холодильнику стул и влез на него, чтобы открыть дверцу, а миссис Джекобс все это время, по‑видимому, спокойно сидела и пила чай, Сара так рассвирепела, что, будь сейчас здесь миссис Джекобс или Грей, им пришлось бы плохо.
Миссис Джекобс, несомненно, должна была знать, что маленькому мальчику опасно влезать на стул и открывать холодильник и уж в любом случае он не должен сам доставать свой завтрак. Но Сара все же поинтересовалась, почему миссис Джекобс не налила ему молока сама.
— Она сказала, что это не ее дело — меня кормить, — ответил Роберт. — И вообще она была очень сердита и сказала, что я не заслужил завтрака после всего, что я вчера сделал. Она сказала, что меня надо наказать и запереть в комнате. — Его лицо потемнело от беспокойства. — Вы не скажете… не скажете отцу, что я разлил молоко, не скажете, Сара?
— Нет, конечно, если ты этого не хочешь, — заверила его Сара, мысленно перекрестившись.
