Конечно, для того, кто привык освещать военные действия и, стоя перед камерой, слышал свист пуль возле уха, проблема, может, и пустяковая. Но для возмущенных жителей Райзуэлла она более чем серьезна.
– Да, уверена. У меня информация непосредственно из палаты Совета.
Он кивнул, глядя ей прямо в лицо.
– Так что же вы собираетесь предпринять?
– Это хорошая основа для статьи. У нашей газеты в Райзуэлле большая читательская аудитория. И в любом случае мы, как большой сосед, не вправе отнимать то немногое, что у них есть.
А такое происходит уже не впервые. У меня обширная информация – проверенная! – добавила Кэсси, видя, как поползли вверх его брови.
Джордан Рис кивнул, отвечая на ее агрессивность пристальным взглядом сузившихся светлых глаз.
– Действуйте! – спокойно сказал он.
Ну что ж, именно так она и поступит.
Совещание продолжалось своим чередом, и Кэсси была рада слегка расслабиться и вступать в дискуссию лишь изредка, по необходимости. Она поймала себя на том, что наблюдает за ним, как вчера, и позавчера, и вообще изо дня в день, на всех совещаниях.
Прямо какое‑то тайное увлечение!
У него были сильные и по‑мужски выразительные руки. Некогда темный загар заметно потускнел, но и теперь золотистый тон кожи резко контрастировал с до странности светлыми глазами.
Рис поднял голову и встретился с ней взглядом. Кэсси принялась торопливо собирать свои вещи, остальные‑то участники совещания уже встали из‑за стола.
– Задержитесь на минуту, мисс Престон, – услышала она голос главного и, обеспокоенная, вновь присела на стул.
Наверняка Джордан решил дать ей бой! Она невольно подобралась, и не зря. Когда все разошлись, он взял вчерашний вечерний выпуск, открыл полосу с ее театральной рецензией и сухо сказал: – Сплошная злоба, ад и полное отсутствие объективности! Мне казалось, именно вы, как никто другой, должны с пониманием относиться к людям театра, и в частности к актерам!
Лучше бы ему этого не говорить. Слово «актер» оживляло в ней слишком много воспоминаний, причиняя невыносимую боль.
Кэсси побледнела и обожгла его гневным взглядом. Все страхи были вмиг забыты.
– Я всегда пишу объективно, – возмутилась она. – Здешний театр только потому и хорош, что к нему предъявляют высокие требования.
– Вы считаете, что здесь, в Брэдбери, приложимы те же критерии, что и в театрах лондонского Вест‑Энда? – неумолимо настаивал он.
– Я считаю, что за свои деньги люди вправе иметь качественную продукцию где бы то ни было, – отрубила Кэсси.
