– Многие говорят что-нибудь нарочно: они хотят быть уверенными, что, как бы ни пошло дело, потом можно было бы признать брак недействительным. – Он снова молчит, потом поворачивается к озеру и, не глядя на меня, спрашивает: – Ну как, хочешь мне что-нибудь рассказать? Хочешь исповедаться?
И я сам удивляюсь тому, что говорю.
37
Возвратившись к столу, чувствую, что мне, кажется, стало легче.
– Прекрасный вечер, не правда ли? Что скажешь, любимый?
Джин крепко сжимает мне руку, пытаясь убедиться, что я тоже испытываю восторг.
– Да, в самом деле.
– Тебе понравилось то, что мы ели?
– Очень, точнее, очень-очень. Это будет просто идеально, все очень вкусное.
Пока мы садимся в машину, она смотрит на меня искоса, а потом смеется.
– Это точно? А ты не передумал? Не бросай меня у алтаря! Мы же не будем устраивать ту странную свадьбу, когда невеста ждет жениха… Правда же?!
– Нет…
Джин, словно испугавшись, разводит руками.
– Помогите! Ты сказал «нет» как-то неуверенно. Не вполне убедительно, очень рискованное «нет»!
Я вижу, что ее мать смеется. Они сидят впереди нас; Габриэле за рулем. Они наверняка слышали.
– Да нет же…
– О Боже! А это еще хуже! Нет, нет, черт побери, ты бросишь меня у алтаря!
Она бросается ко мне, смеясь и колотя меня кулачком по спине.
– Ой-ой-ой!
– Ничего, пустяки! Может, ты и не помнишь, но я много боксировала. Я говорю серьезно, никаких шуток! Ну же? Говори!
Она поколачивает меня по бокам, но не столько бьет меня, сколько щекочет.
– Говори!
– Что я должен говорить?
– Что придешь в церковь раньше меня и не будешь устраивать никаких сюрпризов!
– Клянусь, даю слово скаута.
Я целую свои пальцы, несколько раз скрестив их около рта.
– Э, так не годится! Ты, как всегда, врешь!
– Да ладно, я пошутил. Ты считаешь, что я опоздаю? Обычно это я всегда тебя ждал!
– Да, здесь ты прав, – говорит она и становится серьезной. – Ты так долго говорил с отцом Андреа.
– Да.
– Тебе надо было столько всего сказать.
– Просто ему хотелось слушать. Мы говорили о кино.
– Послушай, ну почему ты никогда не говоришь серьезно?
– А что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Это тайна исповеди.
– Для него! А ты можешь рассказать все!
– А вот теперь уже ты не хочешь быть серьезной.
Джин замолкает, отворачивается и смотрит в окно. Но совсем не долго. Потом она поворачивается ко мне.
– Да, правда. Ты прав. – Она опять улыбается. – Надеюсь, что, так или иначе, он был тебе полезен.
– Да, он мне нравится, очень приятный.
– Ну еще бы! Чтобы я выбрала для моей свадьбы неприятного? Смотри, он мне дал этот небольшой текст, чтобы я прочитала его на оглашении. Выберем из него, ладно?
– Ага. Так, значит, сегодня вечером мы будем молиться?
Джин мне улыбается, а потом тихо говорит:
– Ну конечно.