46
Я сажусь в машину, завожу мотор, трогаюсь с места и, сам не знаю как, приезжаю на площадь Эвклида, поворачиваю на светофоре и еду в сторону парка «Вилла Глори». Въезжаю в еще открытые ворота и еду вверх, до площади на вершине – там, где крест. Доехав, глушу мотор, выхожу и сажусь на скамейку. Никого нет. Тишина. Высоко в небе светит луна, бледная и полная, она освещает все вокруг. Так что я вынимаю из кармана письмо Полло и решаюсь его открыть. Отрываю край конверта, вынимаю листок и начинаю его читать."
"«Дорогой Стэп, черт, я подумал об этом только сейчас, мы же никогда не писали друг другу письма. Знаю, это немного в духе голубых, но, ты и сам знаешь, в некоторых вещах я похож на них, и я даже не знал, как тебе об этом сказать. Ну ладно, гомики тебе симпатичны, ты питаешь к ним слабость… Ой, только не перегни палку!» Ничего не поделаешь, ему удается вызвать у меня улыбку даже через столько лет, когда его уже нет. Я смотрю на листок, который держу в руках. Но действительно ли я хочу его читать? Что он хочет мне сказать? Почему все это время Паллина мне его не отдавала? Она ко мне хорошо относится, но при этом попросила, чтобы я ее простил… Значит, она в какой-то степени виновата. Полло велел ей передать мне это письмо, а она этого не сделала. Она отдает мне его теперь, через восемь лет, в тот момент, когда я собираюсь жениться. Фу! Похоже на ребус, только он очень трудный. Несмотря на сомнения, я продолжаю читать."
"«И все-таки всякий раз, когда ты не хотел идти с нами в Большой цирк их бить, я тебя уважал. У тебя есть характер; ты не делаешь чего-то потому, что это делают все. Ты размышляешь и делаешь выбор. Нет никакой гарантии, что ты согласен, вот оно что. Ты мне скажешь: „Ты ходишь вокруг да около, но ничего не говоришь“. И верно! Как же ты меня знаешь, Стэп. Никто не знает меня так, как ты. Мои родители думают, что им подменили сына. Какие дураки! Они обожают мою старшую сестру, потому что она вся такая правильная, одевается так, как они велят, делает им подарки, но что по сути? Она трахается направо и налево, одним словом, легкого поведения… А насчет того, что может показаться, будто мне все до лампочки, и тебя это может удивлять, – вот от этого я страдаю. И потом Паллина. Паллина знает меня, как облупленного. Она поняла буквально все, даже самое сокровенное, – что мне нравится, и чего я совершенно не выношу. От чего меня тошнит, и что доставляет мне удовольствие. С ней мне очень хорошо, и мне бы хотелось, чтобы мы всегда были вместе. Но есть одна проблема, Стэп. Мне сказали, что вообще-то я не вечен. Или, лучше сказать, будет не так, как хотелось бы мне: мне придется до посинения лечиться, но я все равно окажусь в инвалидной коляске.