– А куда они вместо этого поехали?
– Во Францию, на неделю, в Эперне.
– Понятно. Но в любом случае это наверняка было здорово, там делают отличное шампанское… Хотя, наверное, это явно не самое лучшее после свадебного стресса.
– Дело в том, что мой брат проконсультировался насчет импорта и экспорта французского шампанского и, следовательно, захотел лично проследить за разными стадиями его производства.
– Так вот оно что! Странно, что, узнав это, она не развелась с ним прямо во время свадебного путешествия!
– Относительно нашего путешествия ты никогда не сможешь мне ничего сказать: это подарок моей матери…
– Да, и он прекрасен. – Джин меня обнимает. – Я счастлива, господин Манчини, очень счастлива. И рада быть вашей женой. – Она встает на цыпочки, целует меня в губы, а потом улыбается. – Я даже принесла вам новые плавки, поскольку тут есть бассейн. А я скоро приду, потому что после стресса всех этих дней мне хочется по-настоящему расслабиться.
– И я с тобой.
Так мы и проводим все утро, совершенно расслабившись. Я перемещаюсь с надувного матраца светло-голубого цвета на парусинный лежак темно-синего цвета и обратно, но больше всего мне нравится следить за медленно проплывающими облаками. Джин читает журналы, а я листаю газеты, пропуская новости полицейской хроники и все то, что прославляет человеческую низость. Сегодня мне хочется расслабиться и с этой точки зрения тоже. У меня нет ни одной мысли. Мой ум ничем не скован, ни на чем не задерживается – до тех пор, пока Джин все не портит.
– Какие красивые у тебя очки! Но откуда ты их достал? Это старая модель.
– Эти? Нет, их теперь стали выпускать снова, в обновленном варианте. Мне их прислали в офис для рекламной компании. Хотят, чтобы мы их надели в какой-нибудь программе «Рэтэ». Но я не думаю, что это возможно, если только мы не подпишем договор.
– Красивые. А нет ли их и для меня?
– Надо посмотреть.
– Манчини, не надо становиться таким зажатым. Правильный ответ такой: «Конечно, любимая!» Или: «Конечно, сокровище!», но, в любом случае, «конечно». Но если их нет, я что-нибудь придумаю.
– Конечно, любовь моя…
– Вот именно.
Она мне улыбается и продолжает листать «Vanity Fair». Я снимаю очки, чтобы их не замочить, спускаюсь в воду, а потом расслабляюсь на надувном матраце и снова их надеваю. «Балорама 001». Мне их подарила Баби. Однако поспешность, с которой я солгал Джин, доказывает, что я хороший автор, хотя я и предпочел бы ничего не выдумывать. Я лежу на матраце, на воде, в деревенской тишине. Жаркое солнце, далекая музыка, пение птиц, аромат полей, нагретых солнцем колосьев, сосновой смолы… Я женат, Баби.
На сей раз это выпало мне, не ты это сделала. Бог знает, где ты, о чем думаешь, и было ли тебе вчера вечером так же плохо, как много раз бывало мне.