Там несколько писем с квитанциями для оплаты, рекламные листовки, приглашение на следующую неделю, на презентацию новой программы компании «Фокс», несколько конвертов для Джин, но нет ничего «странного», что касалось бы меня. Тем лучше. Непонятно, что знает Баби, как она переживает то, что случилось, думает ли она еще об этом, или это было всего лишь развлечением на одну ночь, если те ее слова были правдой. Они были такими красивыми. И я задерживаюсь на лестничной площадке, закрываю глаза и снова вижу ее, с растрепавшимися волосами, местами закрывающими ей лицо, с ее улыбкой и слезами. Она на мне, она мне что-то говорит, рассказывает и раскрывается передо мной так, как она никогда не делала: говорит мне о своих трудностях, о своих ограничениях, о своих недостатках, и от этого я и уважаю, и люблю ее еще больше. Но уже слишком поздно, Баби. Некоторые вещи производят волшебное впечатление лишь потому, что они происходили в определенном месте в определенное время. И я открываю дверь квартиры.
– А вот и я, я вернулся.
И я прикрываю дверь, пытаясь оставить все эти мысли за порогом.
89
Я кладу письма на стол в гостиной.
– А вот почта для тебя!
Джин, смеясь, возвращается из кухни.
– Ну вот, не хватает только, чтобы ты, пытаясь попросить у меня неизвестно за что прощения, пригласил меня к Марии де Филиппи. Да будет тебе известно, что хотя она и невероятная умница, ей все равно не удастся убедить меня передумать.
– Что, опять? Да как же так: я ничего не сделал, но уже виноват! И не просто виноват, но не имею возможности получить прощение. Хорошенькое дело.
– Вот именно: ты это знаешь и приспосабливаешься.
Она берет в руки поступившую почту и листает ее. Открывает один конверт.
– Смотри-ка, двадцатипроцентная скидка от сети универмагов «Ринашенте». Но у них же есть мой номер! Так почему они изводят столько бумаги вместо того, чтобы послать мейл или эсэмэску? Бедные деревья! Клянусь тебе, всякий раз, когда я открываю конверт из бумаги, которую можно было сберечь, я чувствую себя виноватой перед ними. – Да, это Джин с ее любовью к природе. Потом она открывает еще один конверт. – Не могу поверить! Мне ответили из юридической конторы Мерлини. Меня взяли!
– Ну и хорошо.
– Да, но именно сейчас, когда я жду ребенка. Обычно все сначала поступают на работу, а потом позволяют себе залететь, а я делаю все наоборот.
Джин и ее чувство долга, ее порядочность.
– Но я тебя только что внимательно рассмотрел: если этого не знать, то почти ничего не заметно.
– Может, ты уже перестанешь быть аферистом? Чему ты научишь того, кто у нас родится? – Она трогает свой живот.