Она смотрит на Джин, молча вглядывается в нее, не очень понимая, что думать. А потом произносит какие-то пустые слова – чтобы просто начать разговор.
– Ну и как?
– Да ничего.
– Не говори мне: «Я проходила мимо», а не то я на тебя наброшусь! Джин отвечает слабой улыбкой.
– Я боюсь.
– Чего?
Джин молчит, а потом понимает, что у нее не получается, не получается это сказать.
– Может, из меня не выйдет хорошей мамы.
Элеонора качает головой.
– Послушай, если уж из тебя не выйдет хорошей мамы, то я-то, самое большее, смогла бы ухаживать за рыбкой. Да и то – я даже не уверена, что не утопила бы ее.
Они обнимаются, и Джин ей шепчет:
– Будь всегда со мной рядом.
– Всегда. Даже если иногда по вечерам я буду выходить с неким Маркантонио.
Джин отходит от нее в сторону.
– Вот это да! Как же я счастлива! Вы уж постарайтесь продлить это «иногда»! Вы идеальная пара, те двое вам совсем не подходили… А они как, уже встречаются?
– Нет. Такое бывает только в кино. Он вернулся к бывшей, а она, я думаю, теперь со своим одноклассником.
Они продолжают болтать в том же духе, время от времени шутя. Джин смеется, но исподтишка смотрит на подругу; на самом деле она испытывает невероятную печаль. «Я не могу поговорить с моей лучшей подругой, не могу рассказать ей о моей проблеме, не говорю ей ничего, продолжаю смеяться, но мне так хочется плакать…»
Позже Джин заходит к своей матери.
– Эй, а ты тут что делаешь? Я услышала, как поворачивают ключ, и подумала, что это твой отец вернулся раньше.
– Нет, нет, это я, мне еще разрешено пользоваться ключами, не правда ли? Мне дали это разрешение, когда мне было четырнадцать. Разве у меня их отнимут?
– Ну конечно, ключи твои, и я их никогда у тебя не отниму.
Услышав эти слова, Джин делает усилие, чтобы не заплакать, и тут же понимает, насколько она слаба. Тогда она переводит разговор на другое и притворяется:
– Мне нужно кое-что забрать в комнате…
Она уходит по коридору, исчезая из поля зрения матери, а потом, восстановив душевное равновесие, возвращается, улыбаясь.
– Ну как, все в порядке?
– Да, я искала вот это. Я помню, что она была тут, и мне захотелось ее прочитать.
И она показывает матери книгу «Три комнаты на Манхэттене» Жоржа Сименона.
– Хорошая книга, мне тоже понравилась.
– У Стефано нет ни одной из моих книг, и я думаю как-нибудь забрать их все отсюда. Думаю, справедливо, чтобы эта библиотека была и немного моей.
– Ну конечно.
Джин идет к двери и, удаляясь, думает: «Если я не расскажу об этом своей матери, то кому я смогу сказать?» Однако в то же самое мгновение она сама себе дает ответ: «Ты знаешь, что бы она тебе сказала. Она бы сказала, что нужно начать лечение. Она не хочет потерять свою дочь так же, как и ты не хочешь потерять свою».