Автор
В глубоких тенихах старого городка скрываются чудеса любви и слез. Музыка пасторали возвышается над забытыми воспоминаниями о дочери и смеющимся любимце. Жизнь здесь — это три метра над небом, когда боль и радость вплетаются в каждую минуту существования.
Не знаю почему, но мне пришла в голову нелепая мысль – словно когда-то я уже прожил это мгновение.
– А, ну да, дежавю! Со мной тоже часто такое случается.
Он берет меня под руку, и мы подходим к окну.
– Смотрите, какое красивое сейчас море.
Я бормочу: «Да», но, честно говоря, не понимаю, что он хочет мне сказать, и почему мы с ним отошли в сторону.
Его зачесанные назад волосы пахнут слишком сильно, и меня от этого запаха мутит. Неужели и я когда-нибудь стану таким же? Неужели и меня будет так же пошатывать? Неужели и у меня будет такая же неровная, неуверенная походка? Неужели и у меня будет так же дрожать рука, как и у него, когда он указывает мне на что-то, чего я еще не знаю?
– Вон, посмотрите-ка туда, раз уж вы уже купили этот дом.
– Вижу.
– Так вот, когда-то давно по ним поднялись. Это немного опасно, потому что иногда люди поднимаются сюда со стороны моря, и вам, если вы решите остаться тут жить, нужно быть начеку, – говорит он мне с лукавством человека, умолчавшем об этом умышленно.
– Ну так кто поднимался со стороны моря?
– Думаю, какая-то парочка молодых, хотя, может, их было и больше. Они вышибли окно, бродили по дому, все разломали, а потом, в довершение ко всему, даже осквернили мою постель. На ней были следы крови. Либо они принесли в жертву животное, либо женщина оказалась девственницей!
Он говорит это с ухмылкой и оглушительно хохочет, задыхаясь от смеха. А потом продолжает:
– Я нашел мокрые халаты. Они развлекались, даже вытащили из холодильника бутылку и вылили из нее шампанское.
И он самодовольно смотрит на меня, словно гордясь своей ловкостью.
– Знаете, господин Маринелли, вы бы могли мне этого не говорить. Так, пожалуй, было бы лучше.
– А почему?
Он смотрит на меня с любопытством, удивленный, раздосадованный моими словами и даже слегка расстроенный.
– Потому что вам теперь страшно, да? – уточняет он.
– Нет, потому что вы лжец. И потому, что они пришли не от моря, и потому, что бутылку шампанского они принесли из дома, и потому, что они у вас совершенно ничего не украли, а единственный ущерб, который они, может быть, вам нанесли, – вот это разбитое окно… – Я ему на него показываю. – Около двери."
"– Да как вы себе позволяете ставить под сомнение мои слова? Да кто вы такой?
– Я? Никто, просто влюбленный парень.
