Автор
В глубоких тенихах старого городка скрываются чудеса любви и слез. Музыка пасторали возвышается над забытыми воспоминаниями о дочери и смеющимся любимце. Жизнь здесь — это три метра над небом, когда боль и радость вплетаются в каждую минуту существования.
Джин улыбается и больше ни о чем меня не спрашивает.
– Я рада, что ты вернулся.
В следующие дни мы добились профессиональных успехов. Мы провели неделю в Мадриде, в студии канала «Теле Трес». Программа отличная, они ее улучшили и, в довершение ко всему, делают нам эксклюзивное предложение: десять наших программ мы должны сделать только с ними, договор на три года, гонорар – пять миллионов евро.
– Нам надо немного подумать.
Переводчица, Эльвира Кортес, молчит, так что я ей это повторяю.
– Простите, вы не могли бы перевести то, что я сказал?
– Да-да, конечно.
Вскоре я слышу эту фразу по-испански и вижу, как генеральный директор мне улыбается:
– Claro que sí.
– Конечно, да, – переводит нам Эльвира Кортес.
Но это мы уже и так это поняли.
Вечером мы в ресторане «Усадьба Сусаны». Нам его посоветовали испанские сценаристы – отличное заведение в нескольких шагах от площади Пуэрта-дель-Соль. Мы берем прекрасный ризотто с кальмарами, с соусом айоли, из чеснока и оливкового масла. И – бутылку галисийского вина «Бурганс Альбариньо», которое мы буквально цедим.
– Неожиданный успех! – Ренци по-настоящему возбужден. – Я бы никогда не поверил, что все это произойдет. За «Футуру»!
Мы чокаемся, а потом нам приносят изумительный хамон иберико, картошку с острым соусом «брава» и жареных кальмаров. Тогда мы берем еще одну бутылку вина «Бурганс Альбариньо».
– Теперь нам осталось только завоевать англосаксонские страны и Америку.
– И всю Южную Америку.
– Да.
Мы чокаемся и грезим наяву. Потом Ренци берет мобильник и смотрит на экран. Может, и он тоже надеется найти какое-нибудь сообщение. Он закрывает телефон и кладет его в карман.
– Знаешь, кого мне очень не хватает? Человека, с которым все это разделить.
– Но я же тут! – шучу я, чтобы рассеять эту неожиданную пьяную меланхолию.
– Спасибо, но ты не в моем вкусе. Мне хотелось бы, чтобы здесь был единственный человек, который делает меня счастливым, единственный, кого бы я хотел видеть здесь, рядом, хоть я и знаю, что этот человек во мне очень обманулся.
Я не знаю, что ему сказать. Я знаю, о ком он говорит. Но это совершенно невозможно: может, это самая сложная история, в которую только можно влипнуть. Абсурдно, но это хуже, чем одержимость Симоне Чивинини Паолой Бельфьоре.
– Ренци, можно я скажу тебе одну вещь?
Он смотрит на меня молча, не зная, разрешить мне это или нет. Думаю, он представляет: то, что я скажу, ему не понравится. Но он отчаянный, так что, в конце концов, он кивает.
