Автор
В глубоких тенихах старого городка скрываются чудеса любви и слез. Музыка пасторали возвышается над забытыми воспоминаниями о дочери и смеющимся любимце. Жизнь здесь — это три метра над небом, когда боль и радость вплетаются в каждую минуту существования.
– Потом она почти улыбается. – Как и все, начинаешь ценить ее по-настоящему только тогда, когда теряешь. Теперь я понимаю, как прекрасна жизнь… но для меня она потускнела, будто я смотрю на нее сквозь стекло, которое не мыли. Вещи теряют четкие очертания, и мало-помалу я уже перестану видеть все ясно.
– Не говори так, Джин.
– В последнее время я много думала о Стиве Джобсе. Он мне так нравился, он был способен изобрести что угодно. Он был блистательным, гениальным, имел столько денег, сколько хотел, и казалось, будто для него ничего не имеет значения.
"Джин смотрит на Аврору и начинает плакать.
– Я боюсь. Я так боюсь.
– Любимая, я всегда тут, с тобой. Успокойся, вот увидишь, что постепенно все поправится, ты должна быть спокойной.
Тогда Джин перестает плакать. Похоже, она взяла себя в руки, и она мне улыбается.
– Спасибо. Я пойду в ванную.
– Хочешь, я принесу тебе платки?
– Нет, я пойду сполосну лицо.
Но когда она закрывает дверь, я слышу, что ее тошнит.
В тот же день я назначаю встречу, но ничего ей не говорю.
– У нас собрание в офисе по поводу новых программ, я должен показаться там хотя бы на минуту, а иначе обо мне могут плохо подумать.
– Ну конечно, иди, не беспокойся.
– Тебе ничего не нужно?
Она молчит, потом смотрит на меня и слегка вздыхает. И тем не менее ее вздох говорит о многом, очень многом:
«Нужно ли мне что-нибудь? Знаешь, сколько всего мне сейчас нужно? И больше всего, наверное, одно: время.
