– Тренерам ты вопрос об отношениях спортсменов задавал?
– Говорю же, все неизменно скатывалось к описанию волчков и бильманов.
– Любопытное упорство обходить стороной тему личной жизни подопечных. Между собой они прекрасно обсуждают даже то, кто на кого и как посмотрел.
– Им по статусу не положено делать это прилюдно, – хмыкнул Марич.
– Что-то мне подсказывает, если поднимется вопрос о доведении до самоубийства, они быстро не только вспомнят об отношениях фигуристов, но и сами принесут доказательства.
– Это из разряда фантастики. Впервые за все время существования этого вида спорта наша область смогла вывести на уровень страны двух добротных фигуристок. А там еще подрастающее поколение. Если верить Ирине Михайловне, у нее в юниорках сразу три звезды подрастают. Понимаешь, о чем я?
– В тренерской на стене видели благодарственные письма от губернатора, грамоты от Министерства физической культуры.
– Прибавь к этому орден «За заслуги перед Отечеством».
– Да, – заключила я печально. – Никому не надо подсвечивать темные стороны спорта. Тем более если он приносит деньги и славу нашему региону.
– К тому же и родители, и дети идут на все эти лишения добровольно. В конце-то концов и они оказываются в выигрыше. По крайней мере те, чьи дети, повзрослев, становятся чемпионами.
– То есть единицы, – с грустью резюмировала я.
Забелин прибыл раньше нас и, когда мы свернули к офису, уже стоял возле своей машины. Я обратила внимание, что шикарный «Мерседес» с ручным управлением он сменил на новый. Марке остался верен, но теперь это был огромный внедорожник черного цвета. Хоть я и не считала себя экспертом, готова была спорить, что модель – последняя, а комплектация – полная. Слишком хорошо знала привычки бывшего.
Сегодня он был менее официозен: джинсы и голубая рубашка-поло. Я заметила, что и в таком виде трость не кажется чем-то инородным, а добавляет Валерке определенного шарма.
– Все больше сомневаюсь, что слежка имеет место быть, – хмыкнул Марич, прежде чем выйти из машины.
Я нахмурилась, а он пояснил:
– Кататься по городу без охраны в такой ситуации – по меньшей мере странно, а уж являться в Яму – настоящее безрассудство.
В этом Владан был, безусловно, прав. Яма – то еще местечко, не каждый таксист соглашался сюда ехать, а если его и удавалось уговорить, то плата неминуемо возрастала вдвое, а то и втрое. Еще бы – люди понимали риски.
