— Но он этого не сделал. Вместо этого он вернулся к Алине. Уж не знаю, продолжили ли они то, что я прервала… Но потом они вместе танцевали, целуясь взасос и почти раздевая друг друга. И уехали тоже вместе. Я слышала, что некоторое время после этого они были вроде как парой. Но недолго. А ты улетела домой, удалилась из всех соцсетей, не хотела ни с кем общаться…
— Если бы я только знала…
— Так ты правда ничего не знала об Алине?
— Правда. Я думала, я одна виновата во всем…
Настя меня обняла, вытерла слезы с моих щек… Что? Я плачу? Ну нет! Плакать я не буду!
Меня пронзила чудовищная мысль: а ведь на следующий день я приходила к Егору. Виноватая, раздавленная, готовая на коленях просить прощения… А он просто стоял с каменным лицом и молчал, пока я изливала душу.
А самое ужасное во всем этом то, что, возможно, Алина в тот момент все еще была у него дома…
Я все же рассказала Инге историю, поведанную мне Настей. Мне не хотелось об этом говорить, особенно неприятно было упоминать некоторые моменты… А именно — тот, где Егор фигурирует с расстегнутой ширинкой, возле которой крутится Алина.
Фу-у! Не буду это представлять!
Теперь понятно, почему вчера Алина держалась на расстоянии. Когда все полезли ко мне обниматься, она куда-то испарилась. А потом просто сказала: "Привет", даже не приближаясь. Может, она думает, что я собираюсь выцарапать ей глаза? Даже и в мыслях не было!
Если уж кому выцарапывать глаза, то Егору. И лучше не глаза, а кое-что другое. И не выцарапать, а выдрать с корнем, чтобы новое не выросло.
У меня была целая ночь, чтобы переварить то, что я узнала. Я уже слегка успокоилась. И, главное, — почувствовала огромное облегчение. Просто гора с плеч! Как легко жить без груза вины!
Инга же услышала новости только сейчас, и никак не может угомониться.
— А ведь я была на его стороне! — повторяет она. — А он, оказывается, просто верблюжья какашка! И у него еще хватает наглости приходить сюда со своими яйцами…
— Чего? — не поняла я выпада Инги.
Что за странный оборот речи?
— С динозаврими яйцами. Но неважно. Все равно он большая какашка!
— Да. Но и я не лучше. Тогда, на выпускном, я сделала ровно то же, что и он. Так что я тоже огромная какашка. Какашка динозавра.
— Ты что, снова начинаешь винить себя?! — воскликнула Инга. — Прекрати немедленно! Он первый начал и, значит, он виноват!
— Я не виню себя, — ответила я. — Просто пытаюсь быть объективной.
— Какашка динозавра, — услышала я над своих ухом.
