Автор
Три истории о женщинах, пожертвовавших собственным счастьем ради долга и семейных условностей. Каждая из них осознает слишком поздно, что любовь и понимание между людьми – основа настоящей семьи. Мария Метлицкая исследует цену выбора, сделанного в молодости, и возможность прощения.
– Почему она так посмотрела? Почему хмыкнула, скривила губы? Почему нахмурила брови? Что я сделал не так? Что ляпнул по глупости?» И, холодея от страха, начинал перебирать – вроде ничего криминального.
Он страдал, мучился, без конца анализировал, контролировал свои слова и действия, понимая, что, как наркоман, впадает – да уже впал! – в зависимость. В зависимость от нее. Потому что жизни без нее не представлял.
И еще понимал, что это плохо и страшно. Любовь – ведь это радость? А радостью здесь и не пахло. Здесь были тревога, неуверенность, смущение, ощущение того, что он ее не достоин, и еще вечный, непрекращающийся и убивающий его страх ее потерять.
Странные были чувства – то, задыхаясь от счастья, он ощущал себя самым умным, самым сильным и вообще лучшим – потому что она с ним. А то вдруг наваливалась такая тоска, что хоть волком вой. Все это когда-нибудь закончится. Обязательно. Она не из тех, кто стремится замуж и готов варить борщи. Не из тех, кто мечтает родить парочку отпрысков и вытирать им сопли. И уж совсем не из тех, кто грезит о ковре и полированной стенке. Она, его Лена, другая. Она не такая, как все. А вот хорошо это или плохо? Да черт его знает! Это он, заурядный обыватель, человек, планирующий дальнейшую жизнь, мечтающий о семье, детях, отдельной квартире и «Жигулях». Здесь они точно не совпадали. Не обсуждали, нет – какое! Он стеснялся и заикнуться, понимал, что она его обсмеет.
Чудом не завалил летнюю сессию – просто чудом! Похудел на пять килограммов, осунулся, возмужал – это все замечали. Видел, что мама переживает, смотрит на него с опаской и сожалением, с жалостью.
– У тебя новая девушка?
Он кивнул.
Мама долго молчала.
– Кажется, все серьезно? – осторожно спросила она.
Он снова кивнул.
– И что? Как я понимаю, наполеоновские планы?
Он молча пожал плечами и взял кусок колбасы.
– Может, повременить? – тихо сказала она. – Ты, Лешик, совсем еще мальчик. – Мама вздохнула. – Умоляю, не спеши! Надо крепко подумать.
– Мам, – возмутился он, – ты меня знаешь! Я с бухты-барахты ничего не делаю! Кажется, у тебя не самый глупый и безответственный сын!
– Не самый, – грустно согласилась она. – И все-таки, Леш! Не спеши. Любовь любовью, сынок, а жизнь… Это совершенно другое. Ты мне поверь.
– Верю, – раздраженно отмахнулся он.
