— Они не хотят ложиться спать, хотят дождаться вас, — обреченно говорит Асадова. — Я исчерпала все возможности.
Артем включает видеосвязь, и перед нами появляются три расстроенные мордашки. С удовольствием отмечаю, что девочки после водных процедур и переодеты в пижамки. Бабушка Галина справилась на отлично.
Дети осторожно заглядывают в экран, и когда видят нас, голубые глаза вспыхивают от радости.
— Папочка! — восклицает Миланка.
— Мамочка! — радуется Маргаритка.
— Вы где? — хмуро спрашивает Марьяшка.
— Ну хоть не «Где вас носит?» — шепчет Артем мне на ухо, сдвигая камеру, чтобы его не было видно. Я прыскаю в кулак, он возвращает камеру обратно.
— Мы уже собираемся ехать в отель, доченька, — говорю малышке, — еще немного подождите.
Дочка заметно веселеет и успокаивается. А мы с Артемом в ускоренном режиме начинаем собираться. Одежда хоть и просохла, но стоит колом от соленой морской воды. Мое платье в цветочек теперь похоже на вырезанное из картона. Зато букет красивый. А главное, целый!
— Поехали, Аленька, — командует Артем и пропускает меня на заднее сиденье. Сам садится рядом.
— Марьяшка всегда больше всех переживает, когда я долго не возвращаюсь, — рассказываю по дороге Артему. Мне не хочется, чтобы он думал на нашу самую младшую дочку, что она вредина. — Она когда была маленькая, потерялась. Ей тогда было три года, мы водили их с бабушкой на ярмарку. Бабушка держала ее за руку, а я держала Марго с Миланкой. Марьяша остановилась посмотреть на карусель, а бабушка не заметила. Тоже на что-то засмотрелась. Это такой ужас был…
Артем смотрит на меня расширенными глазами, и меня затапливает признательность. Он сейчас испугался за Марьяшку. Несмотря на то, что уже прошло столько времени, он тоже испытывает ужас.
— И как она нашлась? Она долго вас искала?
— Нет, я начала кричать, ее звать. А она оказывается взяла другую женщину за руку, перепутала с бабушкой. И когда увидела, расплакалась. Та женщина услышала, как я зову Марьяшу, и ее привела. Но Марьяшка с тех пор очень боится, что кто-то потеряется, как она тогда.
Артем хмурится, поджимает губы и замолкает на некоторое время. Я смотрю на его руки, лежащие на коленях, и мне так жаль, что они больше меня не обнимают. И когда я снова умудрилась так быстро на все это подсесть?
— Твоя бабушка пожилой человек, ей тяжело было уследить за такими непоседливыми малышками. Если моя мама так быстро ушаталась, то что о ней говорить? — Артем неопределенно кивает в сторону.
