Пожилая женщина не переставала обмахиваться ладонью, и Артем всерьез начал переживать, чтобы ей не стало плохо. Вспомнил, что как раз на самом верху в мешке лежит игрушечный веер из перьев. Он лично его туда положил.
Достал и вручил Елизавете Алексеевне прямо перед дверцей машины.
Та взглянула с благодарностью и принялась обмахиваться перьями.
— Простите меня, господин Асадов, это я виновата. Я недоглядела. Сама не понимаю, как эти хитрюги мимо меня проскочили.
Артем не стал выдавать Миланку, а с понимающим видом кивнул.
— Все в порядке, мадам Плохая, не беспокойтесь.
— Но ваша жена, что она подумает?
— Об этом тоже не беспокойтесь. Владе очень понравились девочки. Она слова против не скажет.
«Пусть только попробует…»
Елизавета Алексеевна еще раз махнула веером и неожиданно сообщила:
— Только я не Плохая. Это они Плохие, — кивнула она на насупленных, притихших малышек, — и внучка моя тоже. Я вообще-то прабабушка для этих бусинок. Паша Плохой был моим зятем. Они видать в него пошли, в деда. Это же надо додуматься стащить у Ханны списанную тележку!
— Бабушка Плохих девочек? — улыбнулся Асадов.
— Меня все так называют, — призналась ему Елизавета Алексеевна.
В мозгу Асадова что-то встрепенулось. Встрепенулось и затихло.
— А Хелена где? — спросил он, потирая лоб, и наткнулся на непонимающий взгляд. — Лена, где она?
— Хе..? Але..? А, Леночка! Уехала по делам, скоро будет дома, — глаза пожилой леди странно забегали.
— Я обещал девочкам, что поговорю с ней, — объяснил Артем.
— Знаете что? Приходите к нам сегодня на обед, — внезапно предложила Елизавета Алексеевна, — у нас сегодня курица со шпинатом в сливочном соусе.
— С удовольствием! — заверил Асадов. Подмигнул девочкам, отчего те немного оживились, попрощался с их бабушкой и вернулся в отель.
— Дорогой, нам принесли завтрак! — встретила его Владислава, наряженная в кружевной пеньюар, который, Артем готов был спорить на новый «Резорт», присоветовала его маман.
Он, кстати, такие терпеть не мог. Ему «вставляли» совсем другие модели, короткие и прозрачные.
Представил Плохую Хелену в такой штучке, и еле сдержался, чтобы не поправить ширинку. Не хватало, чтобы временная жена приняла это на свой счет.
— Завтрак? Отлично, — он подошел к столу и откусил половину круассана. — Будь добра, распорядись, чтобы мне накрыли в кабинете.
— Как это? — глаза Кругловой сделались такими же круглыми, как ее фамилия. — Я думала, мы позавтракаем вместе.
