Автор
Три дочери — карамельки среди новых невест, одетые в элегантные платья. Отель для новобрачных сияет звездами миллионера, где любовь и радость окутывают атмосферой свадебного торжества.
— И как, много кандидатур прошли испытание? — интересуется бабушка, и я мотаю головой
— Единицы. Ну ты же сама видишь, как здесь относятся к личному пространству. В основном зовут меня, чтобы я завязала шнурки и подтянула гольфы. И то женщины, а не мужчины. И это правильно. С одной стороны…
— Кажется, я поняла, — осеняет бабушку, — поняла, откуда они это взяли. У нас сосед детей в школу возит, Йохансон. Так он перед тем, как пацанов своих в машину усадить, то шапку им поправляет, то шнурки завязывает. Они вечно опаздывают, собираются кое-как.
— Возможно, ты права, — задумчиво отпиваю остывший кофе. — Но с другой стороны, они никогда об этом не говорили. Я и подумать не могла, что их что-то не устраивает.
— Ну ты скажешь, Аленка, — фыркает бабушка, — конечно не устраивает. Наше бабское царство у них уже наверное в печенках сидит.
Широко распахиваю глаза и даже чашку отставляю. Вот это поворот!
— Ты еще скажи, что тебе оно тоже надоело!
— Еще как надоело!
— Что ж ты тогда мистера Рича отфутболиваешь? Уверена, он к тебе неровно дышит.
— Нашла ухажора! — возмущается бабушка. — Ему сто лет в обед!
— Да ну, он ненамного старше тебя.
— А я по-твоему, что, молодуха? Я вообще-то тебя имела в виду.
Ну все, понеслось. Бабушку хлебом не корми, дай повздыхать над моей неустроенностью. Снова двигаю к себе чашку и делаю глоток.
— Уже бы сходила куда-нибудь, познакомилась с каким-нибудь парнем, — оседлала тем временем бабушка любимого конька. — А лучше бы на сайте каком зарегалась.
Чуть не давлюсь кофе. Хорошо, что он остыл, так бы точно обожглась.
— А ты откуда о Тиндере знаешь, бабуль?
Я себя не вижу, но уверена, что глаза у меня сейчас размерами с салфетки из макраме, которые плетет бабушка. Похоже, она сболтнула лишнее, потому что отводит глаза и слегка краснеет.
— Ничего я не знаю. Так, слышала разговоры…
— Только не говори, что ты там зарегистрирована, — прищуриваюсь с подозрением.
— Это не я, это бусинки меня зарегали, — защищается бабушка, — я у них только попросила, чтобы они мне придумали пароль.
— Ясно, — встаю я, — за моей спиной здесь уже целый синдикат образовался. Все, я убежала, бабуль.
По дороге к отелю мучаюсь угрызениями совести.
Я ужасная мать. Я совсем не знаю своих детей.
Хорошо, что дорога к отелю такая короткая, около пяти минут.
