Я правда не знаю, хочу ли я все это восстанавливать. Хочу ли я вести войну, которую мне кто-то объявил. Я приехала сюда не для того, чтобы вести войны. Я хотела что-то построить — для себя и для нее. Может, что-то перенять от нее. Но знаешь, когда в фундаменте появляется трещина, все рушится.
— Не рушится, Силла, а его разрушают. Это разные вещи, — он склонил голову набок, затем в другую сторону, подчеркнуто внимательно разглядывая ее лицо. — Не вижу тут никаких трещин.
— Она была наркоманкой, алкоголичкой. Возможно, ее сделали такой, эксплуатировали, использовали. Потакали и баловали. Я знаю, как это бывает. Не на ее уровне, конечно, но достаточно, чтобы понимать, чем это было для нее. Я могла бы строить где угодно, но сделала сознательный выбор и приехала сюда. Этот дом — одна из причин. А еще моя травмированная психика и необходимость доказать, что я сама чего-то стою. Все вместе.
— Это убедительные причины, — он пожал плечами в своей непринужденной манере. — Tы остаешься, ты убираешь. Ты строишь. Это твоя жизнь.
Она покачала головой.
— Ты и представить себе не можешь, как мне плохо.
— Могу догадываться. Ну а ты сама? Ты хоть знаешь, какая ты сильная?
Разве она могла противостоять этой прямолинейной, упрямой убежденности?
— Моя сила поколеблена.
— Может, тебе нужна поддержка?
— В виде еще одного кофе?
— Сытный воскресный завтрак, — он стянул рабочие перчатки и бросил на крышку унитаза. — Ты не обязана определять свою дальнейшую жизнь именно теперь, или сегодня, или завтра. Почему бы не устроить себе выходной? Не торопись. Давай отдохнем сегодня. Возьмем Спока, который где-то снаружи гоняется за своими кошками. Поедем в кафе есть оладьи, сходим… в зоопарк.
— Он не может идти вечно.
Она внимательно посмотрела на него — на спокойную улыбку, на ласковые, терпеливые глаза. Он заботится о ней. Оставил ей кофе и рассмешил, когда она еще наполовину спала. Слушает ее жалобы и не требует ничего взамен.
Он верит в нее, причем так, как никто никогда не верил, даже она сама.
— Конечно, не может, правда? Он не может идти вечно.
— Поэтому одевайся, и мы пойдем загружаться углеводами, а потом посмотрим на обезьян.
— Оладьи — это звучит заманчиво. После.
Силла улыбнулась, взялась за отворот его рубашки и прочла легкую тревогу в его глазах.
— Возвращайся в постель, Форд.
Она повлекла его за собой.
— Это только mы. В данный момент в моей голове больше ничего нет. И я хочу этим воспользоваться.
— Хорошо, — он взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы.
— Отличное начало, — сказала она, когда ее голова перестала кружиться.
— Я не планировал этого. — Он подхватил ее на руки и понес в спальню. — Но я могу проявить гибкость.
— И я, — ее улыбка была медленной и нежной.