— Форд, я надеялся, что не очень помешаю.
— Нет, я как раз сделал перерыв в работе. Входите.
— Я хотел бы кое-что с вами обсудить.
— Конечно, — Форд сказал себе, что волноваться глупо. Давно прошли те времена, когда он сдал последние экзамены. — Хотите чего-нибудь холодненького?
— С удовольствием. Я как раз закончил грунтовать стены у Силлы.
— Там возникли какие-то проблемы? — спросил Форд, направляясь на кухню.
— Что-то с водонагревателем, пространная дискуссия относительно преимуществ ящичков перед дверями в буфете и проклятия Бадди по поводу уплотнительного сальника. В остальном у меня создалось впечатление, что дела идут отлично.
— Силла, похоже, умеет все уладить. Присаживайтесь. Чай подойдет?
Гэвин подождал, пока Форд нальет холодный чай в высокие стаканы, а потом выложил газеты на кухонный стол.
Форд взглянул на них:
— Ух ты. А Силла видела?
— Да. А ты, наверное, нет.
— Большую часть дня я провел в Центурии. То есть работал, — объяснил он. — Как она это восприняла?
— Господи, какое убожество, — сказал Форд и ткнул пальцем в фотографию с «призраком» Дженет. — Любой двенадцатилетний мальчишка лучше обращается с «Фотошопом». Но вот эти снимки Силлы в детстве очень милы.
Гэвин молча раскрыл газету и смотрел, как Форд скользил по ней взглядом, пока не наткнулся на собственное лицо.
— Черт, мне нужно постричься. Давно уже хотел. Интересно. «Разъяренный любовник Силлы спешит к ней на помощь». Не такой уж я разъяренный на этом снимке. Скорее озабоченный. Они должны…
Тут до него дошел смысл фразы, а также то, что напротив него сидит и пьет холодный чай отец Силлы.
— Послушайте, мистер Макгоуэн, — он откашлялся. — Мы с Силлой… То есть нет… Ну да… но…
— Форд, я не шокирован тем, что вы с Силлой спите вместе, и у меня нет дробовика.
— Ладно. Хорошо, — Форд сделал большой глоток чая. — Тогда ладно.
— Ты уверен? — Гэвин развернул другую газету. — Если ты прочтешь эту статью, то узнаешь, что ты соблазнил внучку, пытаясь стать любовником Дженет Харди.
— Простите, но это мне кажется просто смешным, — Форд фыркнул. — Если бы у них имелась хоть капля воображения, то я бы тоже стал чьей-нибудь реинкарнацией. Богарта или Грегори Пека.
Гэвин откинулся на спинку стула и сделал глоток чая.
— Ты был одним из моих лучших учеников. Яркий, творческий. Немного неуклюжий и эксцентричный, но не скучный. Я всегда наслаждался твоим — как это правильнее сказать — необычным мышлением. Сегодня утром я сказал Силле, что всегда любил тебя.