— Круче не бывает, — согласилась она. — А еще мне нравится картинка, где папарацци срывается с дерева и падает в окно нашей спальни. Но лучше всего последний рисунок, где мы вчетвером лежим на кровати и курим сигареты с выражением удовлетворения на лицах.
— Я люблю, когда все хорошо кончается.
Она подняла голову и посмотрела в его зеленые глаза.
— Таким образом ты хочешь сказать, чтобы я не принимала всего этого всерьез?
— Я предлагаю взглянуть на это по-другому, если захочешь.
Она передвинулась назад, чтобы опереться на спинку кровати.
— Давай устроим читку в лицах. Я буду Силлой и Дженет, а ты Фордом и Стивом.
— Давай, — он тоже подвинулся, занимая место рядом с ней.
— А потом разыграем рассказ по ролям.
— Еще лучше, — улыбнулся он.
Любопытные собирались каждый день. Одних она приглашала войти, на других не обращала внимания. Ей ничего не оставалось делать, кроме как игнорировать тех, кто останавливался на обочине дороги, фотографировал дом, сад и ее саму. Она не обращала внимания на рабочих, которые развлекались тем, что позировали перед фотокамерами. Она не могла винить их за желание получить удовольствие и завладеть кусочком этой недолговечной славы.
Рано или поздно, убеждала она себя, интерес к ней иссякнет. Замечая папарацци, который охотился за ней, когда она покупала оборудование или пиломатериалы, она делала вид, что не видит его. Натыкаясь на фотографии своего дома и самой себя в бульварных газетах и глянцевых журналах, она откладывала их в сторону. А когда ей позвонила пресс-агент матери и попросила об интервью и фотосессии, Силла решительно повесила трубку.
Она занималась своим делом и молила бога, чтобы одна из «плохих девчонок», на которых так богат Голливуд, выкинула какой-нибудь фортель, переключив внимание прессы на себя. Жаркий июль сменился августом, и она сосредоточила все свои усилия на доме. Работы оставалось еще много.
— Зачем вам здесь раковина? — спрашивал Бадди. — Зачем вы устанавливаете здесь раковину?
— Честно говоря, Бадди, я и сама толком не знаю, зачем она мне здесь нужна. Просто установи ее. Левее, — она ткнула пальцем в исправленный и теперь уже окончательный эскиз кухни. — Посудомоечная машина будет здесь. А вот тут холодильник.
— Дело ваше, — проворчал Бадди своим обычным тоном, обозначавшим, что она ни черта не понимает. — Я просто хотел сказать, что если вы поставите здесь раковину, то потеряете часть полезной площади стола.
— У раковины будет покрытие, на котором можно резать.
