Ух ты!
Силла увидела два кульмана с эскизами. Всегда в движении, подумала она. В прыжке, во время ходьбы, при повороте. И на всех рисунках — ошибиться невозможно, это ее лицо — она выглядела сильной, страстной, отважной и уверенной.
Все эти качества, поняла она, в данный момент у нее как раз отсутствовали.
— Я размышляю о татуировке. Прямо запал на нее. Теперь надо придумать, что и где, — он сунул руки в задние карманы джинсов, критически оглядывая эскизы. — Поясница, лопатка, бицепс. Я думаю, это должно быть что-то маленькое и символичное, причем в таком месте, чтобы окружающие Касс люди видели это. А еще лучше, если бы татуировка была у Касс не постоянно, а проявлялась только тогда, когда героиня превращается в Брид. Тогда это был бы не просто символ, но и источник силы.
Прищурившись, он окинул взглядом эскизы.
— Мне нужно придумать ее до того, как я начну листы. Сюжет уже есть, и он мне нравится. Он строился на…
Услышав повизгивание Спока, Форд оторвал взгляд от рисунков. И мгновенно забыл все, что хотел сказать. По щекам Силлы текли слезы.
— О боже. Черт. Что случилось? В чем дело?
— Простите. Простите. Я думала, что все уже прошло, — попятившись, она вытирала щеки. — Мне нужно идти.
— Нет. Постойте. — Он чувствовал, как внутри у него образовалась черная дыра, которая быстро увеличивалась. — Что случилось? Что я такого сделал?
— Все имеет значение. Вы ничего не сделали. Дело не в вас. Во мне, во мне, во мне. Это не я, — она махнула рукой в сторону рисунков. От ее резкого жеста Спок попятился к своей подстилке. — Я совсем не такая. У меня даже не хватает духу заняться с вами сексом. Хотите знать почему?
— Сгораю от любопытства.
— Потому что в конце концов я все испорчу, все разрушу, и тогда мне даже не с кем будет поговорить. У меня ничего не получается. Я все проваливаю, все делаю не так.
— Я бы этого не сказал, — Форд озадаченно покачал головой. — Откуда вы это взяли?
— Из жизни. Из моей жизни. Вы ничего об этом не знаете.
— Так расскажите мне.
— Ерунда, — эти слова прозвучали беззаботно, но, кажется, успокаивали Силлу лучше, чем сочувствие. — Вы слишком умны, чтобы в это верить.
— Господи, — она вытирала руками щеки, радуясь, что слезы уже не текут. Спок осторожно вернулся и положил к ее ногам пожеванного плюшевого медведя. — Мой менеджер, моя мать, другие люди. Говорили, что мне нужно что-то, что снимет волнение, чтобы я могла выйти на сцену. Чтобы я продолжала зарабатывать деньги, а мое имя оставалось на слуху.
