В темных тучах скрывается сияющая ночная панорама океана. Высотой птичьего полета можно увидеть внизу чудесную картину, словно созданную кистью великого художника. Величайшие переходы от зеленовато-фиолетового до изумрудно-серебристого цветов делают каждую мгновение уникальным и невероятным....
Дремов только закончил разговор с начальником порта своей приписки, который попросил его зайти по пути на промежуточную станцию, чтобы загрузиться там продуктами.
Повесив трубку, капитан протянул Савелию запакованный бинт:
— Ногу-то забинтуй! Все легче будет!
— Спасибо! — Савелий засучил одну штанину и туго перебинтовал ушибленное место.
— Куда ты с такой ногой-то? Отдохнул бы малость, оклемался, авось отобьемся! — подмигнул ему капитан, внимательно поглядывая за ходом толкаемой им баржи.
— Нет, спасибо, Владимир Петрович! За доброту, за ласку, но… Нельзя мне. Опасно это. А вот пару затяжек я бы сделал! — весело сказал он, пытаясь перевести все на другую тему. — Как, угостишь?
— Никому не давал свою трубку, — вздохнул капитан и повернулся к Савелию. — Но тебе… На, отведи душу-то!
Савелий взял у него трубку, понюхал вьющийся из нее табак:
— Ого, табачок! Крепкий! — улыбнулся он.
— Горластый! Самосад! — самодовольно улыбнулся капитан.
— Спасибо, капитан.
— Как знаешь. — Капитан взял трубку и потянул на себя какой-то рычаг — раздалась громкая сирена, которая предупредила задевавшегося пацана, рыбачившего на самой середине реки в утлой лодчонке. Тот быстро начал отгребать в сторону, чтобы не угодить под баржу.
— Ничего голосит? — хвастливо спросил Дремав. — Ребята моей подлодки на память поднесли.
— Ничего горластый! — повторил Савелий оценку капитана своего табачка.
"— Какое там, — махнул рукой Дремав. — Одна, да и та — военный госпиталь. Всех лечат. Ты вот что: к Степану там обратись, к хирургу, брательник мой Степан Петрович. Сделает все, что надо! И вот еще… — Он снял с гвоздя кожаную куртку и протянул Савелию. — Возьми, пригодится!
— Ну, что вы… мне как-то…
— Бери-бери, мало ли что. Потом отдашь! — Он заразительно рассмеялся, заставив улыбнуться и Савелия.
Он разделся, связал всю одежду в небольшой сверток, затем тепло попрощался с гостеприимным хозяином буксира-толкача и его матросом Пашкой и аккуратно спустился в воду, чтобы не замочить одежду.
Держа сверток над водой, он загребал одной рукой и довольно быстро добрался до правого берега, со стороны которого, как пояснил капитан буксира, находился городок с окружным военным госпиталем.
