В темных тучах скрывается сияющая ночная панорама океана. Высотой птичьего полета можно увидеть внизу чудесную картину, словно созданную кистью великого художника. Величайшие переходы от зеленовато-фиолетового до изумрудно-серебристого цветов делают каждую мгновение уникальным и невероятным....
Вот и сейчас Виктор Николаевич сам набрал номер кабинета Четвертого и сказал условную фразу:
— Когда восходит закат?
— Когда приходит восход? — проговорил в ответ Четвертый, потом добавил. — Слушаю вас, Третий! На связи Четвертый!
— Это я вас слушаю, дорогой! — вкрадчиво проговорил Виктор Николаевич. — Помнится, вы упоминали о ваших проблемах. Они как, исчерпаны? Кстати, не расскажете, в чем они?
— С базы двадцать два — сорок пять бежали.
— Когда? — спокойно спросил Севастьянов.
— Ночью.
— Браво! И до сих пор их не обезвредили, — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал он.
— Тридцатый окружен спецгруппой, Одиннадцатый под наркозом в госпитале.
— А американец утонул в арыке — оборвал его Виктор Николаевич. — Короче! Поднимайте все резервы региона и… к Москве! По схеме «ноль один-ноль»! Базу срочно эвакуировать по схеме, заложенной в вашей программе, у вас будет…
— Дайте мне четыре часа! — подхватил Четвертый.
— А вы можете мне гарантировать, что она уже не раскрыта?
— Нет, но…
— В таком случае — час! После чего она должна быть ликвидирована! И запомните оружие! Ор-ужи-е! Вот что нужно будет в Москве в самое ближайшее время! Вам ясно?
— Ясно, Третий!
— Тогда все! — Виктор Николаевич положил трубку и задумчиво покачал головой.
Как ни странно, его мысли были заняты тоже Савелием Говорковым он, именно он, являлся главным винтиком, без которого может не заработать механизм, сконструированный старым генералом Рассказовым.
Икс-два
Некоторое время Четвертый смотрел на трубку телефона, словно хотел что-то понять в коротких ее гудках, потом тяжело вздохнул и положил трубку на аппарат.
"— Черт побори! Этот Психолог обо всем стучит ему! Даже об американце уже известно! — он был уверен, что именно Психолог сообщает о происходящем на базе. Ему и в голову не могло прийти, что все четко запланировано одной головой, о которой ни он, ни Психолог даже и не подозревали.
Четвертый сейчас очень сильно рисковал: каждая секунда промедления, если кому-то из бежавших удалось сообщить об этой базе, могла стоить жизни работникам базы, в то числе и его собственной.
Должен, черт возьми, должен быть какой-то выход! В этот момент вошел Психолог, который, а Четвертый был уверен в этом, наверняка знал о звонке Третьего.
— Вы как нельзя кстати, — заметил Четвертый. — Только что, как вам вероятно, известно, звонил Третий! — Четвертый вдруг понял, как он может выиграть еще один час, который ему сейчас был, очень необходим.
