В темных тучах скрывается сияющая ночная панорама океана. Высотой птичьего полета можно увидеть внизу чудесную картину, словно созданную кистью великого художника. Величайшие переходы от зеленовато-фиолетового до изумрудно-серебристого цветов делают каждую мгновение уникальным и невероятным....
— А наркотики для того, чтобы оболванить как можно больше людей и спокойно управлять этим стадом?!
— Я уже говорил, что вы догадливы.
— Но почему вы мне это все раскрыли? Или вы так уверены, что я приму ваши условия?
— Нет, я уверен, что ты никому больше не сможешь об этом рассказать! — он потянулся к карману, но Савелий выхватил из-под куртки свой «узи».
— Без глупостей, Григорий Маркович! Где Лана?
— Лана? — он вдруг расхохотался. Савелий нахмурился, не понимая причины его смеха, хотел спросить его об этом, но вдруг услышал родной голос:
— Савушка! Он обернулся на голос и увидел перед собой Лану.
— Лана… — нежно проговорил он, не замечая в ее руках пистолет.
В этот момент он услышал какой-то шорох ею стороны Григория Марковича и резко вскинул автомат, но Лана нажала на спуск пистолета. Выстрелом Савелия отбросило на спину.
— Хороший ты парень, — поморщилась Лана, — жаль, что не принял нашу сторону. — Она вздохнула и посмотрела на пистолет.
— Не до сантиментов, дорогая! — бросил Григорий Маркович, закрывая чемодан.
— Поторапливайся, самолет не будет ждать. — Он подхватил два чемодана и направился к выходу.
Лана посмотрела на разгоравшуюся занавеску, подошла к лежащему Савелию. На груди, куда она стреляла, крови не было видно, и она покачала головой. Потом с грустью вздохнула, отвернулась и, не глядя, выстрелила несколько раз. Бросив пистолет на пол, она подхватила чемодан, сумку и быстро пошла к выходу.
Всю комнату заполнило дымом, который вскоре добрался и до Савелия.
Он закашлялся в тот момент, когда от дачи отъезжала «Вольво» и увозила Лану и Григория Марковича в аэропорт «Шереметьево».
Савелий приподнялся и увидел, что все вокруг полыхает в огне. Пересиливая боль в плече, в груди и в ноге, Савелий встал на ноги, с трудом доковылял до ближайшего окна и со звериным рыком вылетел вместе с рамой наружу.
Кувыркнувшись, сел на земле, сорвал с себя куртку, бронежилет и осмотрел свои раны: на груди сияли два огромных синяка, одна пуля пробила плечо, другая — правую ногу.
Кровь хлестала из ран, но Савелий не стал обращать на это внимание он подхватил с земли автомат.
— Вы все равно не уйдете от меня! — бросил он сквозь зубы и направился в ту сторону, куда ушла машина. Он шел упрямо вперед, теряя силы, переполненный злостью на себя за то, что дал себя провести этим проходимцам.
