В темных тучах скрывается сияющая ночная панорама океана. Высотой птичьего полета можно увидеть внизу чудесную картину, словно созданную кистью великого художника. Величайшие переходы от зеленовато-фиолетового до изумрудно-серебристого цветов делают каждую мгновение уникальным и невероятным....
— Даже не знаю, как вас и благодарить!
— И не надо, Савелий: мы же русские люди! Должны помогать друг другу, где бы мы ни находились, не правда ли? Разве вы отказались бы мне помочь в такой ситуации? Савелий смущенно улыбнулся.
— Вот видишь. — Григорий Маркович незаметно перешел на «ты», затем достал портмоне и вытащил из него свою визитку. — Я пока задержусь здесь на недельку-другую, а потом вернусь в Москву. Звони, если что. И без всякого стеснения, ясно?! — Он подмигнул ему.
— Да вы и так для меня столько сделали: с детдомом связались, с командованием, паспорт, билет, деньги.
— А вот брата твоего так и не разыскал — с сожалением заметил Григорий Маркович.
— Ничего, теперь я и сам смогу это сделать: он же под Москвой живет, найду.
— Что ж, желаю удачи, сержант Говорков! — Он крепко пожал Савелию руку, потом неожиданно спросил: — Да, а с этой? Гюли, что ли? Надеюсь, несерьезно? А?
— Ну что вы, Григорий Маркович! Так получилось.
— смущаясь, он и сам не знал, что сказать.
— Ладно, не смущайся! Это я так, для профилактики. Здесь это тебе совсем ни к чему. Дома — другой разговор. Как ты думаешь?
— Не знаю. Хлопотно все это, — рассмеялся Савелий.
— То-то и оно, — назидательно заметил Григорий Маркович, ткнув его пальцем в грудь.
Перед входом в аэропорт они с Григорием Марковичем вышли из машины.
— Посадка уже объявлена, а то посидели бы на дорожку! — подмигнул Григорий Маркович, выразительно постукав пальцем по горлу.
— А я специально взял «на посошок»! — Савелий хитро улыбнулся и вытащил из внутреннего кармана плоскую бутылочку виски. Вместо пробки она была снабжена завинчивающимся стаканчиком. — Ну что, наливать?
— А как же! — рассмеялся Григорий Маркович. Савелий отвинтил стаканчик, налил в него виски и протянул ему.
— Хороший ты парень, сержант! — вздохнул Григорий Маркович и торжественно добавил: — И мягкой тебе посадки? — Он чокнулся стаканчиком о бутылочку, и они выпили.
— До встречи на московской земле! — сказал он, и они крепко, по-мужски, обнялись.
Григорий Маркович сел в машину, и она тут же тронулась с места.
Савелий смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.
— Вы не могли бы мне помочь? — услышал Савелий приятный женский голос.
