Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
Раздел Chitat.online для книги «Тридцатая застава» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Яков Парфентьевич Сикорский Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
уроженец Харькова, ровесник Октября? Кто тебя воспитал трусом, а может, предателем? Представляешь ли ты, сколько жизней загубил своим поступком?»
Птицын опять докладывает, что снова замечено появление в эфире сигналов неизвестной рации. «Под какой личиной ты скрываешься, вражина? Надо предупредить Стуся…»
Рапорт из пятого батальона: из училища возвратились выпускники-пограничники. Байда просит отдать ему воспитанников тридцатой Селиверстова и Егорова. Что ж, это хорошо, что ветераны застав станут во главе их.
Уже скоро рассвет, а дел — конца не видно. И все требует немедленного решения. Война подняла такие вопросы, о которых раньше и помыслов не было, а времени на раздумье — секунды. И никуда не уйдешь от этого ритма жизни.
Стуся не волновали подобные размышления, и не сетовал он на свою судьбу, подъезжая на машине к Подгорску. Дальше от фронта — спокойнее. Добраться бы до рассвета. Недурно было бы организовать командировку в Москву или Киев и вернуться сюда через месяц-два, когда все это кончится. А тогда… Тогда ничто не станет на его пути. Крепко взнуздал служебную лошадку, понесет туда, куда надо хозяину. А было время, что, казалось, не удержаться в седле. Проклятый Фризин, как дамоклов меч. висел над головой.
Собственно говоря, и тогда не было причин для особых волнений. Ведь с тех пор, как сын северодонецкого хлебопромышленника Шандулы стал Стусем, он ничего незаконного, вредного дли государства не делал. А что любит роскошно пожить — какая же это вина? Так воспитан с детства.
Что ж, наслаждения не он выдумал, от природы заложено в человеке стремление к ним. Как кто может, так и устраивается. Дело личного вкуса…
«Говорят, отдай всю жизнь служению народу… Нет, дудки! А что же мне останется? Монумент поставят после смерти? Спасибо, пусть этим утешаются Кузнецовы, Шумиловы и такие, как Байда. Их это радует? Пожалуйста! Но не суйте своего носа в мою личную жизнь».
Упущения по службе… Да, были. А кто в этом безгрешен? Вот с Фризиным действительно сплошал. А мог в свое время схватить его за горло, когда нащупал нити к нему от Таратуты. Мог, но не сделал. Почему? И тут Стусь вынужден признаться себе: страх держал в узде. Пусть лучше уйдет один шпион, — все равно рано или поздно попадется, — чем рисковать удачно сложившейся карьерой.
Да, в дни многообещающей молодости и другое было — об этом Иван Петрович и наедине с собой боится помыслить. Но разве не искупил он и то самое тяжкое преступление перед новой властью своим трудом на донбасских шахтах? О молодом Шандуле знал только Фризин. Его нет, кто теперь об этом вспомнит? А послужной список у Стуся в порядке, и не мешайте ему исполнять службу. Вот именно: исполнять службу.
С такими размышлениями подъезжал он к Подгорскому вокзалу.
