Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
Раздел Chitat.online для книги «Тридцатая застава» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Яков Парфентьевич Сикорский Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Подхватил выпавшую из тачанки винтовку и… А потом этот гад резанул меня из автомата по ногам… Но я все-таки успел сбить его с ног… Хорошо, что ты нашел, а то уже невмоготу стало. Голова кружится…
Встретив странную процессию, Байда собирался отчитать Тагира. Но, выслушав рассказ о случившемся, не мог скрыть радостной улыбки: и здесь Стусь, требовавший немедленного расстрела Андрея Ткача, потерпел поражение.
Рассредоточившись вдоль Днестра, погранполк спешно возводил укрепления.
Зенитчики фронта устанавливали вокруг переправы пулеметы, длинноствольные орудия. Посматривая на пленных, с угрюмым и растерянным видом сидевших в стороне под охраной двух пограничников, Кольцов и Шумилов проверяли найденную на поле боя рацию.
— Разыскать бы их радиста, ловкую штуку можно отчебучить, а, товарищ комиссар?
— Допустим, радиста разыщем, и что же?
— Составим с вами радиограмму — и пусть передает от имени командира десанта!
— Вот так солдат! А шифр? Как ты проверишь радиста?
— Проверить, пожалуй, можно…
Начали вызывать пленных. На вопрос о том, кто работает на рации, все молчали. Последним привели длиннолицего обер-лейтенанта. Из офицеров, не считая «служителя бога», о котором Кольцов еще не знал, он один остался в живых. Подняв на уровень подбородка правую руку с перевязанным носовым платком большим пальцем, будто это было какой-то особой заслугой, он левой рукой ворошил жиденькие волосы на голове, стараясь придать себе воинственный вид. На вопросы отвечать не стал.
— Я есть офицер великой Германии, и для вас этого достаточно.
— Но зачем офицер великой Германии полез на нашу землю? Что он здесь забил? — вмешался Шумилов.
— Это знает фюрер. Вот кончится война, и он вам все объяснит.
— Да. он все объяснит и за все ответит! А вот вам уж не придется объяснять… По законам военного времени с вражескими диверсантами, лазутчиками у нас один разговор…
«Офицер великий Германии» вздрогнул, побледнел и как будто стал ниже ростом. Байда в это время привел растрепанного толстяка.
— Обер-лейтенант Вернер! — обрадовался пастор, и от этого выкрика тот стал еще ниже. — О майн гот! Дизе готтлозен мих тотшляге вольте! (Эти безбожники хотели меня убить!).
Вернер бросил в лицо толстяку какое-то ругательство, и тот отступил, удивленно моргая большими навыкате глазами.
— Постой, постой! — воскликнул Шумилов. — Вернер, говоришь? Не тот ли, что в переселенческой комиссии работал в Фридрихстале? Там еще пастор был…
— Да, да! — обрадовался толстяк и улыбнулся, будто встретил хорошего знакомого. — Это я!
— А кто из вас играет на этом органе? — Кольцов указал на рацию.
— Радист убит, господин майор…
— Какое задание десанта? — продолжал Кольцов, полагая, что обер-лейтенант «раскололся».
