Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
Раздел Chitat.online для книги «Тридцатая застава» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Яков Парфентьевич Сикорский Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Привлекла внимание Кольцова и спутница полковника Стуся, учительница Ирина Кривошлык. Однако ее поведение пока не вызывало подозрений. И документы как будто в порядке. Ничего удивительного, что учительница попросилась в санитарки — а что ей делать в это тревожное время?
Бытует мнение, что разведчик часто проваливается на мелочах. Это, конечно, неверно. Опытный разведчик понимает, что в его работе мелочей нет. Грета, видимо, еще не приобрела такого навыка, и это предопределило ее судьбу.
Она даже обрадовалась, что так удачно складывается обстановка: работая в санчасти чекистского полка, она будет свидетелем всех событий во фронтовом тылу. За все дни знакомства со Стусем у нее создалось впечатление, что советские воины излишне беспечны и доверчивы. Поэтому она не обратила внимания на маленькую санитарку в не по росту сшитой красноармейской форме, похожую на мальчика.
А Ванда сразу признала в этой красивой девушке посетительницу Ольхового в прошлом году, и недоброе чувство шевельнулось в ее сердце. На марше из Збручска в Бар Ванда разыскала мужа.
— Послушай, Ванек! У нас появилась новая санитарка. И знаешь кто? Та красивая немка, что приезжала в колхоз с Чемерысом!
— Почему немка? Может, то была переводчица?
— Не нравится мне она! Говорит, с большим командиром разъезжает на машине…
— Ну и пусть разъезжает, тебе-то чего беспокоиться? Я не большой командир, да и машины у меня нет, — улыбнулся Недоля, пытаясь отмахнуться от такого разговора с женой.
Но не так-то легко переупрямить Ванду. Пришлось идти с ней к Байде. Так уже повелось у них с того памятного дня в Ольховом, что со всеми трудными вопросами они обращались к своему политруку.
Байду заинтересовал рассказ Ванды. Он попросил никому ни слова об этом не говорить и, когда вечером полк остановился на окраине Бара, разыскал Кольцова.
— Ура, Антоша! встретил тот друга восторженными возгласами. — А что я говорил? Вот они — письма!
То неважно, что письма писались на третий день войны, из Полтавы, и где-то блуждали почти десять дней, хотя раньше доходили за три дня. И то, что в них сообщалось уже известное — «благополучно прибыли в Полтаву, завтра выезжаем дальше», — нисколько не умаляло самого факта получения письма. Ведь каждая буква в этих строчках — неровных, торопливых — писалась руками любимых и, казалось, хранила в себе их тепло. И другое радовало: невзирая ни на что, жизнь идет своим обычным порядком.
