Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
Раздел Chitat.online для книги «Тридцатая застава» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Яков Парфентьевич Сикорский Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Жизнь советских пограничников на границе раскрывает напряженную обстановку перед Великой Отечественной войной. Повесть описывает боевые действия заставы и борьбу с вражеской агентурой, подчеркивая мужество и преданность Родине.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Ссориться не будем, но и спуску не дадим, если проштрафитесь. Согласны? — Политруки переглянулись, смущенно заулыбались: немного странным показалось им такое откровенное начало и служебных отношениях. — Вы, как я понял, брат Евгения Байды. — повернувшись к Антону, продолжал Шумилов. — Лично не знаком с ним, но по рассказам старожилов знаю, что настоящий солдат был. Вот и пойдете по его следам, на тридцатую. Так что теперь двойная ответственность ложится на вас — перед братом и перед Родиной. Понятно?
— Понятно, товарищ старший политрук! — обрадовался Антон.
— А вы, надеюсь, поддержите традиции своих кубанских предков… Как там у них о саблях говорили? «Без нужды не вынимай, без славы не вкладывай»? Хороший девиз! Пойдете на двадцать девятую. И живите дружно, как и положено хорошим соседям…
Напряженность встречи развеялась. Кузнецов во время разговора несколько раз подходил к окну, что-то высматривал там.
— А пока присядьте на диван, отдохните, — пригласил он политруков, снова выглянув в окно. — Сейчас будет у вас первый урок пограничной службы, так сказать, первая практика. Кстати, наглядное пособие для урока доставлено с тридцатой, теперь уже вашей заставы, товарищ Байда.
Заинтригованные политруки оживились, полагая, что станут свидетелями разговора с каким-то недисциплинированным пограничником, вызванным в штаб.
Но вошедший в кабинет белокурый молодой человек среднего роста, в костюме горожанина совершенно не походил на пограничника. Держался уверенно, с явным интересом рассматривал незнакомых командиров.
Поведение Ганса Брауница действительно было непринужденным. Легенда о политическом эмигранте тщательно разработана совместно со Шмитцем и казалась вполне вероятной. Главным козырем в этой легенде была сфабрикованная абвером листовка, которой запасся Шмитц в школе Геллера. В ней упоминалось о пострадавшей от нацистов семье Брауницев.
Однако этот вариант был рассчитан лишь на случай неудачи, как дальний прицел. О судьбе Стручковского Шмитц ему ничего не сказал. Агент должен знать только свою задачу, так спокойнее. А задача все та же: наладить связь с резидентом. Просьба о политическом убежище — запасной ход. «Улик у вас, Ганс, никаких, чекисты ни к чему не смогут придраться. Есть все основания на успех, а тогда и займетесь главной задачей…»
Этим, должно быть, и объяснялось самоуверенное поведение агента на заставе и здесь, в штабе. Он с любопытством рассматривал командиров. Особенно понравились ему два молодых с красными звездами на рукавах гимнастерок. Обыкновенные люди и смотрят на него беззлобно, даже добродушно. А в школе столько наговорили им о чекистах, что он представлял их какими-то дикарями…
Когда конвоиры вышли.
