Вот теперь, именно сейчас, по-настоящему. Полностью. Не знаю, нужно ли тебе это было знать, или и без того ты в курсе. Но не сказать не мог.
Он посидел еще немного в том месте, где бывал сотни раз, после чего поднялся на ноги, отряхнул куртку и пошёл к выходу из кладбища. Торопливо возвращаясь туда, где его ждали."
"— Мам, а почему он не играет? — хмуро спросила Настя, в который раз подсовывая брату игрушку, до которой ему не было никакого дела. Он только лежал и смотрел на сестру, как будто всё понимал, несмотря на то, что ему было несколько дней от роду.
— Он маленький ещё очень, вырастет и будет играть.
— Ты вчера это говорила. Не вырос ещё?
Катя улыбнулась, садясь возле кроватки на стул и устраивая на коленях Настю. Во всём, что касалось маленького Димы, малышка проявляла несвойственное ей нетерпение. Например, не далее как вчера, очень сокрушалась, что брат пока не может есть спагетти, которые оказались гораздо вкуснее, чем обычно. Или что спит во время мультика, когда у свинки Пэппы происходят такие события, которые никак нельзя пропускать.
— Но он вырастет совсем скоро, вот увидишь. Знаешь, как быстро растут детки?
— Нет. Я вот не очень быстро расту.
— Это тебе так кажется. А мне — что ты уже такая большая стала. Скоро в школу. Потом институт, потом оглянуться не успеем, а уже замуж выйдешь.
В последнее время тема замужества стала для Насти тоже весьма актуальной. Она не переставая расспрашивала и маму и папу — чем последнего весьма нервировала — когда у неё появится жених, как у принцесс, про которых постоянно показывали мультики на детском канале.
— Это нескоро ещё, — она вздохнула так тяжело, что Катя рассмеялась, хотя секундой назад готова была прослезиться. В последнее время она готова была разреветься даже от самой незначительной мелочи.
— Скоро, маленькая моя, скоро. Но пусть время тянется подольше.
Дни летели один за другим. Всё было таким удивительно правильным и приносило Кате такое удовлетворение, что она даже начинала опасаться. А вдруг всё это счастье взаймы? И тут же отгоняла от себя подобные мысли.
От Персидского больше вестей не было. Только через несколько недель после того, как она передала его матери деньги, Катя узнала, что операция помогла только частично. И что Вадим так и останется до конца жизни глубоким инвалидом. Во всём этом ей было безумно жаль его мать. И теперь, когда она сама поняла, что значит быть ею, чувствовала всё настолько остро, что это пугало.
Квартиру, в которой она жила когда-то с мужем, пришлось продать. Стоило только ей вернуться туда через время, когда поняла, что все тяжбы за жилплощадь окончены, почувствовала себя так неуютно, что хотелось оттуда бежать тотчас. Даже просто оставлять у себя эту «нехорошую» квартиру не желалось.