И потому, что вообще не представляю, как можно втягивать в подобное того человека, который никакого отношения к происходящему не имеет.
Для меня всё это было очевидным. Было. А сейчас, когда он смотрит серьёзно, ожидая ответа, кажется, что единственно верное, что должна была сделать — набрать номер Ильи.
— Я не знаю, почему.
— Зато в следующий раз будешь знать.
Больше ни о чём не спрашивает и не прибавляет ни слова. Закуривает, делая глубокую тягу. Видно, что всё ещё на взводе, но постепенно успокаивается. И я успокаиваюсь тоже. Когда рядом Илья и Настя, начинает казаться, что все проблемы — такая ерунда.
— Может, за Томой подняться? — задумчиво произносит Илья, и я поспешно заверяю его в ответ:
— Не нужно. Вадим всегда её… немного побаивался. Но если через пять минут не выйдет, я схожу. — Исключено.
— Как и то, что пойдёшь ты.
Смотрим друг на друга несколько бесконечных секунд, пока Настя наблюдает за нами с интересом. И не успеваю я вытащить мобильный и набрать номер сестры, как сама Тамара выходит из подъезда, держа в руках объёмную сумку.
— Не спрашивайте меня ни о чём, — мрачно цедит она, подходя ближе. — У меня только непечатные слова, а здесь ребёнок.
— Мама, а что такое непечатные слова? — тут же интересуется Настя.
— Это ругательства. Ты же против ругательств?
— Против.
— Вот поэтому тётя Тома такая сдержанная.
— И тёте Томе это противопоказано, так как она может взорваться, — снова вставляет ремарку Тамара. — По-настоящему? — восторгается Настя, и теперь уже мы взрываемся в приступе нервного смеха, который кажется совершенно неуместным, но делает то, что так необходимо нам всем — разряжает обстановку.
— Так, ладно. Ты со мной или с Ильёй? — совершенно серьёзно уточняет Тамара, и я чувствую, как в лицо бросается румянец. Хочется шикнуть на сестру, чтобы думала, прежде чем задавать такие вопросы, но не успеваю ничего предпринять, когда Илья отвечает за меня:
— Однозначно с нами. Это не обсуждается.
Берёт сумку у Тамары, и я вижу выражение на лице сестры а-ля «боже, какой мужчина!». Так и хочется скорчить рожицу в ответ, будто мне не почти сорок, а четырнадцать.
Мы коротко прощаемся, Тома уезжает домой, а я чувствую себя странно. Вроде бы и смущена до сих пор, но при этом всё происходящее настолько закономерно, что понимаю одно — иначе и быть не могло.
— Поехали, ночь скоро, — командует Илья, и мы усаживаемся в машину.
Первым делом, когда оказываемся в квартире Насти и Ильи, малышка ведёт меня в свою комнату, чтобы похвастаться устроенным поверх кровати шатром. Рассказывает о том, что всегда мечтала о таком домике принцессы, и вот теперь живёт там со своими игрушками. Для меня там места маловато, но я с удовольствием «захожу в гости» к Насте, мы даже «пьём чай» из крохотного сервиза.