И точно — не успеваю провести в созерцании того, что творится за окном, и пяти минут, как крик достигает апогея, и из кабинета пулей вылетают трое сотрудников. Ещё через полминуты за ними выходит сам Персидский, который при виде меня сначала охреневает настолько, что застывает на месте, после чего лицо его приобретает странное выражение.
— Ну надо же! Явился работать? — уточняет он с такой елейной улыбкой, которой не видел прежде у Вадима никогда.
Он вообще раньше мне казался совсем другим. Нормальным мужиком, вспыльчивым, когда мог проораться, если ему подкидывали проблем, но отходчивым. А сейчас будто шкуру сменил с одной на другую.
— Неа. Не работать, хотя дела доведу. А вообще за шмотками своими.
— Увольняешься, что ли?
— Типа того.
Он смотрит на меня несколько бесконечно долгих секунд, после чего кивает в сторону кабинета.
— Идём.
Не знаю, что ему нужно, да и единственное, за чем захожу следом — чтобы написать заявление, получить причитающиеся бабки, которые заработал за почти полный месяц, и свалить ко всем чертям.
Дверь за собой не закрываю, не знаю, почему, но мне кажется, так будет вернее. Персидский подходит к стеклянному шкафчику, достаёт из него графин с вискарём и пару бокалов. Мля, он что, после того, что было на той лестничной клетке, ещё и распивать со мной собрался?
— Нравишься ты мне, Илюх, — начинает издалека, придвигая бокал ко мне. Сам садится на край стола в самой небрежной позе, в которой, впрочем, читается явственно напряг. Будто он готов сорваться с места в любой момент и атаковать, если вдруг понадобится."
"— Я не по этой части, — отшучиваюсь вяло, не притрагиваясь к бухлу, и Персидский запрокидывает голову и начинает ржать.
— Да я уж понял, по какой ты части, — произносит отсмеявшись. Спиртное выпивает залпом, после чего наполняет свой бокал снова. — Только вот что тебе скажу — зря ты с Катей. И девчонку свою зря так близко к ней подпускаешь.
Руки сами собой сжимаются в кулаки, он зашёл на ту территорию, на которую хода нет никому.
— А это моё дело. Я сейчас спокойно уволиться хочу, а потом вообще с тобой не пересекаться. Нечего нам делить.
— Вот как? Ты это тогда бабе моей скажи. Жене пока что. А то она с тобой живёт, а сама ко мне тут на днях приходила. Ноги раздвинуть была готова. Чтобы я только её из законно купленного жилья не выпер.
Он лжёт. Лжёт ведь? Почему сейчас, когда понимаю, что это неправда, всё равно внутри появляется сомнение?
— Катя у тебя была? — спрашиваю тупо и невпопад.
— Была, да. Подгадала, когда Майки моей дома не будет, и явилась.
Б*я… Почему я спрашиваю себя, могла ли так поступить Персидская? На хер ведь должен послать и Вадима и «новости» от него. Но сам ведь заметил и вещи новые, которые у Кати появились.