В парке аттракционов, где Колен и Дрон прыгают с высот, карточка с миллиардами тускнеет в руках первого. Слишком реалистичная ситуация для вымышленной истории. Каждый вздох наполняется нереальностью — как будто это не сюжет о богатом молодом человеке, а сама природа событий....
Синие тонированные окна в пол, иллюминация, колонны и статуи. Но самое удивительное было то, что верхняя половина здания была шире нижней этак раза в три, и вращалась на ней как курица насаженная на палку. Не знаю, что курил проектировщик, но выглядело его архитектурное создание очень впечатляюще. И не очень надежно.
– То есть ты хочешь сказать, что это твоя общага? И почему она вообще крутится?
– Да, это моя общага. Правда здесь живут только бюджетники, у большинства собственные особняки, – равнодушно сказал Толик.
Все еще до конца не веря, что сегодня буду спать в этом вращающемся грилле, вошел внутрь следом за Толиком. Интерьер тоже был на высшем уровне. Картины, колонны, шикарная ковровая дорожка. И это с учетом того, что на первом этаже был только короткий коридор с лифтом в конце.
– Молодой человек, куда это вы направляетесь? – раздался позади неприятный женский голос, похожий на скрип ржавой водопроводной трубы.
Я оглянулся. У входа сидела тучная консьержка в очках, которую я не заметил из-за… фикуса.
– Я это… – показал пальцем на толстяка и тут же замер с открытым ртом, рассмотрев ее прическу. Она ничем не отличалась от замеченного мною фикуса. Взлохмаченные зеленые кудри, в некоторых местах покрытые рыжими пятнами. Еще одна странная бабулька.
"– Теть Люб, это мой друг, – пока я стоял в шоке, Толик включился в разговор. – Он сегодня погостит у меня.
– А, ну тогда пусть проходит, – улыбнулась консьержка, сняв очки. Никакой пыли или грязи на стеклах я не заметил, однако женщина принялась тщательно вытирать их рубашкой. – Мда… зрение уже совсем не к черту.
– Пойдем, – отвлекая меня от сокрушающейся бабульки, Толик дернул за рукав. Судя по всему, весь мандраж из трущоб, после того как он вошел в общежитие, тут же улетучился.
– Ты бы полегче с ней, – сказал он, когда мы зашли в лифт. – Тете Любе уже пятый десяток идет, тяжело такие приколы воспринимать.
– Двадцатый этаж, – раздался из динамиков лифта приятный женский голос.
