В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Руди замахнулся, явно готовый швырнуть свой мобильник в стенку. Выругался, неохотно опустил руку с телефоном.
Медпункт представлял собой довольно тесную комнатку с единственной клеенчатой кушеткой, парой шкафчиков со всякими обезболивающими таблетками и бинтами и дефибриллятором в футляре, висящем на стене. Руди мягко попросил врачиху ненадолго оставить нас наедине. Прежде чем выйти, она потребовала от нас не трогать Бобби как минимум пятнадцать минут, чтобы дать ему окончательно прийти в себя.
– В зале я видел двоих репортеров.
– Да плевать мне уже на это… Я по-прежнему способен сыграть любую роль, – отозвался Бобби.
– Погодите-ка, что-то я не догоняю… При чем тут вообще тот факт, что Бобби – эпилептик? – вмешался я.
Руди вздохнул, уставился в пол и произнес:
– До сегодняшнего дня никто не знал, что у Бобби эпилепсия.
– По-моему, у нас сейчас есть более серьезные поводы для беспокойства, чем его карьера в кино, – заметил я. – Вроде перспективы угодить за решетку за убийство, согласны?
– Знаю, но тут мы ничего не можем поделать.
Бобби потерял дар речи. Закрыл глаза, откинул голову на подушку. Словно тот, кто вот-вот свалится с высокого обрыва.
– Они не имеют права так поступать, – заметил я.
– Я пытался, Эдди. Все эти рекламные щиты поставили как раз из-за предстоящего суда. Можно было не заморачиваться с длинной пиар-кампанией и вообще особо тратиться на рекламу. Студия и так получает всю бесплатную рекламу, какую только может пожелать, причем по всему миру.
