Автор
В старинном доме Реймонда Уэста создавалась атмосфера уюта и древности: широкие черные балки пересекали потолок, а мебель выглядела изысканной. Здесь всегда царила тихая оживленность — именно в этом доме Реймонд проводил значительную часть своего времени как писатель и любитель жить среди исторических символов. В гостиной хозяйка дома, обворожительно улыбаясь, сидела в черном платье из муарового шелка, приковывая взоры окружающих своей нарядностью....
Находясь в доме, Лонгман уклонялся от разговоров, но после ухода он написал Филиппу Гарроду письмо. В нем он признавал, что не сумел уличить миссис Спрагг в мошенничестве, тем не менее, по его личному впечатлению, явления были ненастоящими. Он писал, что если мистер Гаррод сочтет уместным, то может показать это письмо своему дяде, а также предложил свести мистера Клоуда с абсолютно честным медиумом.
Филипп Гаррод отнес письмо дяде, но результат оказался не таким, как он ожидал. Старик пришел в неописуемый гнев.
Филипп Гаррод был выпровожен из дома безо всяких церемоний.
Через два дня после ухода Филиппа я получил срочный вызов от Саймона Клоуда и спешно отправился к нему. Клоуд лежал в постели и даже на мой неискушенный взгляд выглядел очень больным. Дыхание у него было прерывистым.
«Мне осталось жить совсем немного, — произнес он.
«Как только вы мне поручите это, я сразу же составлю документ и вышлю вам», — ответил я.
«Так не пойдет, дорогой мой, — прохрипел он. — Ведь я могу и до утра не дожить. Я написал вот здесь, чего хочу. — Клоуд пошарил у себя под подушкой.
Он достал лист бумаги с какими-то небрежными каракулями. Все было вполне просто и ясно. Он оставлял по пять тысяч фунтов племянницам и племяннику, а все остальное состояние полностью вверял Эвридике Спрагг «с благодарностью и восхищением».
Мне это было не по нраву, но что же поделаешь. О сумасшествии не могло быть и речи: голова у старика работала не хуже, чем у других.
Клоуд позвонил служанкам.
