Автор
В старинном доме Реймонда Уэста создавалась атмосфера уюта и древности: широкие черные балки пересекали потолок, а мебель выглядела изысканной. Здесь всегда царила тихая оживленность — именно в этом доме Реймонд проводил значительную часть своего времени как писатель и любитель жить среди исторических символов. В гостиной хозяйка дома, обворожительно улыбаясь, сидела в черном платье из муарового шелка, приковывая взоры окружающих своей нарядностью....
По-видимому, смерть Джеффри Денмана, поскольку она произошла внезапно, вызвала различные толки. А если сказать короче, напрямик, как я потребовала от нее, люди говорили, что она отравила мужа.
Я полагаю, вам известно, что нет ничего более страшного, чем такие разговоры, и с ними всего трудней бороться. Когда люди говорят всякое у вас за спиной, вы не можете ни отрицать ничего, ни опровергнуть, а слухи нарастают и нарастают, и невозможно их пресечь. Я знала наверняка: Мейбл не способна на преступление. Но, рассуждала я, опостылевший дом, разбитая жизнь — не слишком ли это дорогая плата за какую-то, быть может, и совершенную ею глупость?
«Нет дыма без огня, — настаивала я.
Мейбл была очень растеряна и только бормотала, что ничего, ничего не было, за исключением, впрочем, того, что Джеффри умер совершенно неожиданно. Вроде был абсолютно здоров еще за ужином, а ночью ему вдруг стало плохо. Вызвали доктора. Тот уже ничего не мог сделать.
«Так, — не отступала я, — полагаю, что внезапная смерть могла дать повод для сплетен. Но, без сомнения, были, наверное, еще какие-нибудь дополнительные факты. Ты ссорилась с Джеффри или было у вас что-нибудь в этом роде?»
Она призналась, что у них была ссора накануне, утром за завтраком.
«И слуги, наверное, слышали?» — спросила я.
«Их не было в комнате».
«Но, милая моя, — заметила я, — вероятно, они были недалеко от дверей».
Я же прекрасно знала, как хорошо слышен пронзительный истерический голос Мейбл. Да и Джеффри Денман тоже, когда сердился, повышал тон.
«Из-за чего вы поссорились?» — допытывалась я.
«А, обычное дело. Все одно и то же изо дня в день. Из-за какой-то мелочи началось. А когда Джеффри стал невыносим и начал говорить разные гадости, я высказала все, что о нем думала».
«Значит, ругались как следует?»
«Это не моя вина…» — отвечала племянница.
«Дитя мое, — продолжала я, — чья это была вина, значения не имеет. Не об этом речь. В таких местечках, как ваше, личные дела каждого в той или иной степени становятся достоянием окружающих. Вы с мужем все время ссорились. Однажды утром вы повздорили особенно сильно, и ночью — эта внезапная загадочная смерть… Это все или было еще что-нибудь?»
«Я не знаю, что вы имеете в виду под «еще что-нибудь», — пробурчала Мейбл.
«Только то, что сказала, милочка.
