В холодных лабораториях, где свет бушевал как смертельная лига, Алексей чувствовал свою миссию. И хотя у него был предел сил, малек уже ощущал потенциал, способный переписать будущее — если смогут научиться правильно использовать его.
Во всех подробностях, — строго обратился ко мне генерал.
Мой рассказ занял около получаса. Лев Борисович стоял напротив меня и внимательно слушал, не перебивая. А когда я закончил, он обратился к своим доверенным людям, которые всё это время оставались в зале:
— Берите оружие и спускайтесь вниз. Проверьте, что артефакт уничтожен. Карта у вас осталась, найдёте по словам Алмазова.
Охранники быстро договорились между собой кто пойдет и отправились в подземелье. В зале осталось шестеро, которые продолжали охранять преступников.
— Что будет с ними? — кивнул я на старуху и мужчину.
Несмотря на то, что действовали они по воле артефакта, жалости у меня к ним не было. На протяжении стольких лет ментальное воздействие от каменного сердца уже изменило их мышление в худшую сторону.
Генерал не спешил отвечать. Не зря он отличался своей расчетливостью. Лев Борисович подошел к преступникам, и охранники расступились перед своим начальством.
— Людмила Павловна, это кто? — спросил он, указывая на застывшего мужчину.
— Мой брат, — ответила она сквозь слёзы. — Он с детства больной…
— И вы привели его в подземелье, чтобы он помог вам в убийствах?
— Нет. Артефакт обещал вернуть ему разум… А я поверила. Но он подчинил его, как и меня.
В глазах генерала не было жалости, это хорошо. Он достал из кабуры табельный пистолет и протянул женщине со словами:
— Убейте его. Докажите, что вы исправились.
Как и ожидалось, он приняла оружие. Утёрла слёзы и встала.
Людмила Павловна прислонила дуло ко лбу своего брата, и дрожащий палец нажал на спусковой крючок…
Раздался щелчок, но выстрела не последовало. Учительница с непониманием уставилась на генерала, и он забрал из её рук пистолет.
— Вы не изменитесь, — озвучил он свои выводы, а затем обратился к одному из своих людей. — Передайте этих двоих полиции, как особо опасных преступников. Нам нет смысла об них руки марать.
— Лев Борисович! — позвал я.
— Что, Алмазов? — спросил он с недовольством.
Ему уже надоело, что со мной почти каждый день что-то приключается. И на лице было написано, что скоро его терпению придёт конец. Тогда он либо передаст меня семье, либо переведёт в другое училище.
— Этот мужчина уже числится пациентом психиатрической частной клиники номер тринадцать.
— Тогда отправится в государственную.
