Автор
В Тринадцатом IV мире герои борются с нечуткими монстрами и загадочными властями, создавая угрюмую атмосферу изоляции и страха. Главный герой решительно отделяется от деструктивных сил в истории, оставляя за спиной всё, что он когда-либо любил.
Похоже, «Тринадцатый IV (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Тогда выходит, тайный орден? — уточнил князь.
— Да. Но тайным он будет первые лет сто. Может, меньше. Когда мы увидим результаты, будет смысл постепенно раскрываться. Тогда вашим детям или внукам уже не нужно будет выбирать между подчинением или смертью.
— Не ожидал, что мне снова придётся над этим задуматься. У меня самого было множество идей, как прекратить творящееся безумие. Но ни одной чёткой схемы не вышло.
— Это ещё не всё. Нам понадобятся союзники. Чтобы член нашего ордена был в каждой семье аристократов, где рождаются видящие.
— Хорошо… Чёрт, не думал, что соглашусь, — ухмыльнулся Голицын. — Сперва думал, что мне придётся вас убить, а потом придумывать правдоподобную легенду для ваших родственников. Но вы взяли и разрушили мои планы, просто показав путь к тому, к чему я сам всегда стремился.
Я улыбнулся и протянул руку князю. Подобные договоры никогда не скрепляются простыми словами. Мы пожали руки. Обладателям княжеских печатей не требовалось проливать кровь, но результат был такой же.
— Я, Воронцов Алексей Дмитриевич, клянусь чтить и соблюдать законы великого ордена. Клянусь ставить интересы ордена выше своих собственных, — чётко проговорил я.
Голицын повторил мои слова. И наши родовые перстни засияли. Так, два совершенно незнакомых человека объединились ради общей цели.
Мы проговорили ещё три часа. Голицын обещал начать реконструкцию подземелий под Москвой, а я — под Смоленском. Мы начнём искать союзников и делиться даром.
Также мы обсудили примерный свод правил нового ордена, но так и не придумали ему подходящего названия. Князь обозначил рода, к которым не стоит приближаться. К концу разговора у меня кипела голова от количества информации. А Иван Фёдорович молча слушал с ошарашенными глазами. Кажется, он запутался ещё в первые полчаса.
— Я свяжусь с вами, как подземелья будут готовы, — сказал мне напоследок князь.
— Благодарю. Позвольте последнюю просьбу, Ярослав Григорьевич, — попросил я.
— Слушаю.
— Оставьте Шолоховых мне.
— Мне стоит говорить, что война между княжескими родами недопустима?
— Нет, — я ухмыльнулся одним уголком рта, фамилия врагов уже вызывала во мне природное желание отомстить. — Я буду действовать тонко, в этом можете не сомневаться.
