В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
А то вид третьего размера уж больно отвлекает.
— Пусть курьер зайдёт ко мне в номер через полчаса. Я выдам ему карту и список, — отдал я последнее и направился к лифту, в кабине которого меня уже ждали некроманты.
Олег держал кнопку открытия дверей, чтобы случайно не уехать без меня. А когда я зашёл, выдохнул и нажал на кнопку пятого этажа.
Мы зашли в номер, который занимал половину этажа. Конечно, до имперского люкса этим хоромам было далеко, но от этого они не выглядели менее роскошно.
Комнат здесь было пять.
Я подошёл к окну и распахнул его настежь. Зубастика не пришлось долго ждать. Уже через три секунды он парил рядом. И началось самое сложное… снять бессознательного парня, туго привязанного к спине регатами.
С матами и проклятьями, но мы с некромантами справились с этой сложной задачей. И Саша положил укутанного в нашу зимнюю одежду Романова на кожаный диван.
— Фух! А он тяжёлый для подростка, — посетовал некромант.
— Это просто ты слабый, — подшутил над ним брат.
Но мне было не до смеха. Я закрыл окно и велел Зубастику возвращаться к лесной зоне и дальше прятаться там.
— Подготовьте одну из комнат для ритуала, — велел я некромантам.
Они печально вздохнули, причём синхронно. Расстроились, что не удастся отдохнуть после дороги. Мне же на это было плевать. Эти парни хоть и бывают до жути наивными, но те ещё убийцы. И об этом я никогда не забуду.
Лиза и Макар показались, и мёртвая княжна начала надиктовывать мне список принадлежностей для ритуала.
А уже через полтора часа курьер вернулся со всем необходимым. За скорость получил дополнительные чаевые, которые я перевёл на его личную карту.
Лиза объяснила, какую печать нужно чертить, и я приступил к делу. Саша же зажёг ритуальные свечи.
— Нервничаешь? — спросил я у Макара.
Его прозрачный силуэт начал рябить, словно некачественная голограмма.
— Да, — признался призрак. — Боюсь, что не получится, и тогда у меня не останется надежды.
— Не получится сейчас, найдём новое тело.
Но должно получиться. Раз вышло с Настей, то и с Макаром должно сработать.
— Угу, — буркнул Макар, и его начало рябить ещё сильнее.
Ответственный момент. Самый ответственный за все его посмертие.
Вскоре пентаграмма на лакированном полу была нарисована ритуальными углями. От свечей исходил горький аромат, от которого кружилась голова. Но до окончания обряда окно было открывать нельзя.
