В темном коридоре Маша и ее подруги Булочка бросились к выходу, в ушах гудела сирена. Я же стоял, как толковый дядя, выясняя, что происходит. Но они никуда не пошли, а размахнулись — каждый за свою. Вот так началось, и стало ясно: сегодня будет нелегко.
В таком состоянии и лёгкая улыбка давалась с трудом.
— Спасибо, — кивнул я.
Не было сил на дискуссии.
— И поддержка от стихийных магов тоже очень помогла. Поражаюсь, почему раньше никто до этого не додумался, — сухо продолжил генерал.
Раньше и не до такого додумались. Но об этом не стоило говорить в присутствии посторонних, поэтому я просто кивнул в ответ."
"— Знаете, сперва я не верил в вашу идею с регатом, — продолжил Лев Борисович. — Но когда ночью поднялся на стену, то увидел, на что он способен.
Я поднял взгляд на генерала. Это были сильные слова от сильного человека. Уверен, ему пришлось приложить усилия, чтобы признать неправоту, чтобы наконец отбросить принципы. И я поспешил ответить тем же:
— Спасибо. На самом деле. Вы один из первых, кто хорошо отнёсся ко мне. Кто понял, а не стал судить. Я очень это ценю.
— Ну всё, довольно сантиментов, — генерал улыбнулся одним уголком рта, видимо, на большее уже не хватало сил.
— Ага, завтра же на учёбу.
— До среды занятий не будет. Всем кадетам нужно не только отдохнуть, но и осознать произошедшее.
Про осознать он хорошо сказал. Раньше угроза монстров была призрачной, скрывающейся за высокими стенами. А сегодня ночью она стала реальной. И только благодаря слаженной работе регатам не удалось пробраться в город.
Мы попрощались, и я отправился к машине. Подремал на переднем сидении, пока ждал Ивана Фёдоровича, которому нужно было закончить дела. Это меня просто пострелять позвали, а его от рутины никто не освобождал. Зубастик же вовсе отрубился на заднем сидении.
Маша вернулась раньше куратора.
— Лёш, я просто в шоке! — воскликнула она.
Чёрт, а у неё-то откуда силы? А, точно. От Булочки, которая уже спит в её руках.
— Да сейчас все в шоке.
— Я не об этом. Эти монстры… Они же реально страшные.
— Есть такое, — устало ответил я.
— Лёш, я дальше хочу их убивать!
— Хорошо… Стоп! Что? — спросил я, обернувшись к графине.
Так-с, видимо, у неё ещё адреналин по венам плещет.
— Что слышал, — Маша показала мне язык, отчего я окончательно офигел.
— Давай ты отдохнёшь, подумаешь, а потом уже обсудим, — продолжил я успокаивающим тоном.
— У меня была целая ночь! Я уже подумала.
