В темном коридоре Маша и ее подруги Булочка бросились к выходу, в ушах гудела сирена. Я же стоял, как толковый дядя, выясняя, что происходит. Но они никуда не пошли, а размахнулись — каждый за свою. Вот так началось, и стало ясно: сегодня будет нелегко.
Но вроде даже с моей неординарной анатомией, я не сильно пострадал.
Раскрыл слипшиеся веки. Зрение постепенно прояснялось. И я увидел рядом с собой капельницу. Раненое плечо и обожжённая рука были забинтованы. Но боли не было. Только лёгкость. Видимо, через капельницу в меня продолжает поступать лошадиная доза обезбола. Ну, в этот раз хоть не слоновья.
— Ты жив! — раздался рядом радостный крик Макара.
Рюкзак с кирпичом, который я оставил в машине, сейчас висел на стуле, что стоял возле кровати.
— А должен был умереть? — хрипло спросил я.
Горло напрочь пересохло.
О, а на тумбочке стоит графин с водой. Кто-то явно подумал, что я захочу пить, когда очнусь.
Я приподнялся и потянулся к стакану. Руки слегка дрожали, но я налил воды в стоящий рядом стакан и опустошил его залпом.
— Ну и бледный же ты! — подметил Макар, зависнув над моей кроватью."
"Создавалось ощущение, что призрак лежит на потолке.
— А каким мне ещё быть? — спросил я, уже бодрее.
— Ну хоть немного розовым, — усмехнулся призрак.
— Ага, а долго я здесь вообще нахожусь?
Я осмотрелся. В палате приглушённо горел свет, а за окном была ночь.
Внезапно сверкнула молния. И это зимой-то…
— Сегодня уже пятница. Кстати, Иван Фёдорович просил передать, чтобы ты о стажировке в ближайшие недели и не мечтал. Ну, пока не восстановишься.
— Вот так и сказал?
— Ну, повежливее, конечно, — усмехнулся призрак.
— Значит, завтра уже суббота… Много я пропустил.
— Да не много. Тебе, кстати какое-то благодарственное письмо в училище отправили.
— Лучше бы они этим письмом подтёрлись и сделали нейтрализатор… Сдалось оно мне.
— Так его сделали, — пожал плечами Макар. — Ну, как твой Иван Фёдорович сказал. Все приманки нейтрализовали ещё вчера. А благодарственная грамота, кстати, вещь нужная. Вот повесят её в холле училища, и все будут любоваться, — мечтательно протянул Макар, словно благодарность ему выписали, а не мне.
— Хоть одна хорошая новость.
— В убежище. Ты не переживай, там его хорошо кормят.
— А я не за него переживаю, — улыбнулся я. — А за тех, кто будет мало его кормить.
— Вот за это не переживай. Твоему питомцу фиг откажешь. Сам кого хочешь сожрёт!
— Он, вообще-то, добрый. Гораздо добрее тебя будет.
— Ага, не смеши мою эктоплазму. Я за боем наблюдал. И хоть этих ваших монстров не видел, но прекрасно слышал, что видящие говорили.
