В темном коридоре Маша и ее подруги Булочка бросились к выходу, в ушах гудела сирена. Я же стоял, как толковый дядя, выясняя, что происходит. Но они никуда не пошли, а размахнулись — каждый за свою. Вот так началось, и стало ясно: сегодня будет нелегко.
Совсем недавно по призрачным меркам.
— И так и не пришёл, — ответила Настя.
— Да… Потому что умер.
— Ой! Прости… Не знала.
— Лучше скажи, кто тебя убил? — со сталью в голосе спросил у девушки Макар.
Я от него прежде такого тона не слышал.
— Не могу… Ты же захочешь отомстить.
— Так правильно! Признавайся давай!
— Макар, не дави на девушку, — я остановил его порыв, и сам обратился к Насте. — Скажи нам имя, и мы здраво оценим положение этого человека и наши возможности.
— Макар не остановится, — замотала головой Настя.
Она светилась голубым, как и большинство призраков. А вот Макар — белой энергией, которую брал у меня.
— Без меня он не сможет ничего сделать, — заверил я.
Мёртвая подруга Макара думала долгую минуту, но всё же ответила:
— В прошлом году Ларионовы проводили новогодний бал. И туда приезжал сам император.
Глава 21"
"Мы с Макаром переглянулись. Он же единственный всегда находился рядом со мной, и слышал весь разговор с Михаилом Годуновым. Жуткая история повторялась.
Но ни я, ни Макар не стали уточнять, что конкретно император сделал с Настей. Но в этот момент во мне проснулась настоящая жажда убийства. Такие уроды заслуживают лишь одну участь — и это смерть. Но, чёрт возьми, как одолеть бессмертного?
Я опасался, что если мой друг узнает ответ, то точно быть беде… Такие новости и мёртвого способны свести с ума.
— Вот, я же говорила. Ему вы не отомстите, — печально сказала Настя.
Я присмотрелся к её полупрозрачному силуэту. Горло было перерезано, и на шее навечно застыли кровавые подтёки.
— Как дело замяли? — спросил я.
Потому что главным было узнать, как императору это вообще сходит с рук, и как на него ещё все дворянские рода не ополчились.
— Мой отец — барон Меньшиков, но я незаконнорождённая. Он так и не признал меня… А значит, и предъявить ничего не мог.
Уверен, если бы призраки могли плакать, то она бы сейчас заливалась слезами.
