В темном коридоре Маша и ее подруги Булочка бросились к выходу, в ушах гудела сирена. Я же стоял, как толковый дядя, выясняя, что происходит. Но они никуда не пошли, а размахнулись — каждый за свою. Вот так началось, и стало ясно: сегодня будет нелегко.
Этонаверно защита ринга косячит, — предположил я.
А других вариантов у меня не было. Мой дар заточен на то, чтобы им делиться, а не останавливать чужие заклятия.
— Не похоже, — хмыкнул Кутузов.
Секунду мы ждали комментариев от преподавателей, но они молчали. Словно не произошло ничего из ряда вон выходящего.
— Продолжим? — спросил я у Ильи и размял шею.
— Ты ещё спрашиваешь, — усмехнулся Илья и отошёл в конец ринга.
Схватка продолжилась. Мы атаковали и защищались, больше не нанося друг другу вред.
Со стороны возможно, казалось, что наши силы равны. Но это было не так. Я использовал лишь простые заклинания, чтобы запутать противника. А когда он расслабился, нанёс решающий удар.
И это было не заклинание.
Я выставил вперёд руку и выпустил ману из самого широкого из своих каналов. И в отличие от первых дней своего попаданства, когда я таким же способом отбился от охранников в тюрьме, сейчас прекрасно понимал, что делаю.
Луч ослепительного света устремился к Илье. Люди на трибунах ахнули. Отвернулись и закрыли лица руками.
Илья и вовсе отвернулся, выжидая, когда артефакты поглотят всю выпущенную мною ману. Секунда… Две… Пять, и от моей магии осталось лишь лёгкое тепло, развеянное в воздухе.
— Я ничего не вижу! — воскликнул Кутузов.
— На этот раз не поверю, — хмыкнул я.
А то сейчас снова подойду, чтобы помочь, а он меня молнией шандарахнет.
— Да я серьёзно, Лёх.
— Ты под защитой ринга, — возразил я.
Защита работала так, что отсюда можно было уйти только с мелкими травмами или магическим истощением. А иначе бы кадетам никто не позволил использовать боевую магию.
— Да ни фига не сработала эта защита. Больно до жути…
Илья обернулся и посмотрел на меня. Я вздрогнул. Потому что его глаза были ярко-красными, налитыми кровью. А из уголков стекали тонкие струйки, заливая щёки кровью.
Всякого в жизни поведал, но не такого… На этот раз Илья не обманывал.
— Целителя! Срочно! — громко позвал я.
Но вместо целителя к куполу подошёл Пётр Александрович.
— Алексей, Илья, вы только не переживайте, — начал он успокаивающим тоном.
Купол слегка приглушал звуки, поэтому я не мог разобрать, о чём говорят преподаватели, что сидели за длинным столом в пяти метрах от ринга. Они громко спорили и говорили невпопад.
